И он приехал, хотя ему следовало остаться дома. Нынче малейшие усилия отзывались болью. Вот и сейчас крошечные осколки стекла вонзались ему в сердце. За последние два года состояние его здоровья серьезно ухудшилось, но изрядную часть своего угасания он виртуозно скрывал от Фионы. Правда только огорчила бы ее. Нику хотелось оградить Фиону от всех бед и несчастий. Это было главным его желанием. Она и так успела с лихвой познать горе.
Сейчас Фиона стояла в двадцати ярдах от него. Все ее внимание было приковано к шумному механическому устройству. Ник покачал головой. Только его Фи могла назвать эту груду клацающего металла чудом. Ник и понятия не имел о том, что́ это за машина и зачем она нужна. Шумная игрушка обошлась Фионе в астрономическую сумму – пятьдесят тысяч долларов. Сделали ее в Питтсбурге. Фиона утверждала, что машина произведет настоящую революцию в чайной торговле. Ник смотрел на жену, и его улыбка, заключавшая в себе любовь, гордость и удивление, становилась шире. На бледном лице появился легкий румянец.
– Ты только погляди на себя! – усмехался Ник.
Из дому Фиона уезжала элегантно одетой. Сейчас от ее элегантности не осталось и следа. Модный жакет брошен на стул, словно тряпка. Рукава белой блузки она закатала по локоть; на одном уже чернела жирная полоса смазки. Волосы Фионы растрепались; от неизменного аккуратного пучка на макушке и следа не осталось. Она щелкала пальцами, разговаривая с кем-то по другую сторону машины. Ник видел ее профиль, любуясь живым и энергичным выражением лица. Как же он обожал это лицо!
Пока Ник любовался профилем Фионы, машина вдруг пришла в движение. Фиона повернула голову. Ник последовал взглядом за ней и увидел, как из пасти машины выкатываются на конвейерную ленту красные жестяные банки «Тэс-Ти». Схватив первую, Фиона сорвала крышку, затем вытащила полотняный белый мешочек и стала его рассматривать.
– Черт бы вас побрал! – закричала она совсем как американка.
Фиона проверила второй мешочек, третий, после чего поднесла пальцы к губам и пронзительно свистнула. Машина заскрежетала и остановилась.
– Стюарт! – крикнула Фиона. – Они по-прежнему рвутся! Каждый чертов мешочек!
Ник удивленно заморгал, когда из-под нагромождения шестеренок, пластин и рычагов показалась голова. То был Стюарт Брайс, правая рука Фионы. Восемь лет назад она переманила его из чайной компании «Миллардс».
– Что? – в ответ закричал Стюарт. – Я тебя не слышу! Я от этого чудовища совсем оглох!
– Должно быть, из-за натяжения на вальцах! – крикнула Фиона, подавая ему мешочек.
Из-под машины раздался второй голос. Лица Ник не видел – только ноги.
– Быть того не может! Мы три раза их регулировали!
– В таком случае, Данн, отрегулируйте в четвертый! Вы здесь механик, а не я!
Ник услышал недовольное фырканье, затем ответ:
– Причина совсем не в вальцах, миссис Сомс. В скрепляющем механизме. Его края рвут ткань мешочков.
– Края слишком рваные, – покачала головой Фиона. – От скрепляющего механизма остались бы маленькие чистые дырочки. Дело в натяжении, из-за чего муслин не разрезается, а разрывается. Вы собираетесь это исправлять или мне самой?
– Хотел бы посмотреть, как у вас это получится.
«Опрометчивый шаг, мистер Данн. Вы не знаете мою жену», – подумал Ник. Он взял жакет Фионы, аккуратно повесил на спинку стула, после чего сел, чтобы насладиться зрелищем.
Фиона не двигалась с места, сердито косясь на ноги Данна, затем схватила гаечный ключ, заползла под конвейер и добралась до середины машины. Юбка зацепилась за выступающий из половицы гвоздь. Фиона дернула. Юбка треснула. Ник даже вздрогнул. Венецианский шелк, вытканный вручную. Юбка шилась в Париже, в салоне Уорта. Боже мой!
Из-под машины доносилось сопение вперемешку с ругательствами. Потом крик. Несколько минут пугающей тишины. Снова крик, уже торжествующий, и затем:
– Запускайте!
Фиона выползла из-под машины. На одной щеке чернела смазка. Из порезанной руки капала кровь. Жестянки вновь поплыли по конвейерной ленте. Фиона отбросила ключ, схватила ближайшую, открыла, всматриваясь в содержимое, и расплылась в улыбке.
– Да! – закричала она, со смехом подбросив жестяную коробку вверх. – Да! Да! Да! У нас получилось!
Десятки белых мешочков дождем посыпались вниз. В этот момент Фиона заметила Ника. Радостно завопив, она подхватила с пола мешочек и побежала к нему. Усевшись на ящик для чая, она помахала мешочком, показывая мужу. Муслиновый мешочек был заполнен чаем. Его запечатывала блестящая металлическая скрепочка, от которой отходила нитка. К другому концу крепился красный бумажный ярлычок с напечатанными словами: «Тэс-Ти – Быстрая чашка».
– Любовь моя, весьма забавная вещица. Качается, как маятник. Но что это, черт возьми? – спросил Ник, вытирая ей кровь с руки.
