Разговор быстро перешел на возможности новой машины. Стюарт, обуреваемый идеями мирового чайного господства, без умолку болтал о производстве и распределении. Ник пытался выровнять дыхание, надеясь, что это успокоит и сердце. Он понимал: надо выбираться отсюда, и как можно быстрее.
Внезапный скрежет, донесшийся из машины, заставил Стюарта и Данна броситься к своему чудовищу. Нику казалось, что его сердце сжимает рука злого великана. Он встал и непринужденным тоном сообщил Фионе, что ему пора. Сегодня к нему с еженедельным отчетом должна заехать Гермиона Мелтон, управляющая галереей. Эту молодую англичанку он переманил к себе из Метрополитен-музея пару лет назад, когда Экхарт категорически запретил ему работать. Ему удалось провести Фиону, и она уже не смотрела на него с тревогой. Ник спросил, ждать ли ее к ужину. Фиона ответила, что постарается. Поцеловав жену, Ник вышел.
Боль в груди становилась все нестерпимее. Он с трудом добрел до экипажа, влез, прислонился к спинке и закрыл глаза. Посидев так несколько минут, Ник достал из нагрудного кармана пузырек и вытолкнул на ладонь белую таблетку. Лекарство должно было успокоить его изможденное сердце, трепыхавшееся, как рыба, выброшенная на берег.
– Ну давай! – простонал Ник, обращаясь к таблетке. – Сделай что-нибудь.
После поездки, показавшейся ему вечностью, экипаж остановился возле внушительного особняка на Пятой авеню, в котором они с Фионой теперь жили. Ник вылез из экипажа и привалился к перилам крыльца. Его рука на фоне белого мрамора казалась синей. Дверь открылась. Ник взглянул вверх и увидел дворецкого Фостера.
– Сэр! Боже мой!.. – оборвав традиционное приветствие, испуганно воскликнул Фостер. – Позвольте вам помочь.
У Ника подкосились ноги. Боль в груди взорвалась вспышкой обжигающего света.
– Фостер, позовите Экхарта… – успел произнести Ник и потерял сознание.
Приподнимая подол юбки, Фиона Финнеган-Сомс осторожно перебиралась через многочисленные подъездные пути, отделявшие ее чайную фабрику от Вест-стрит. За ней следовал ночной сторож, молодой парень лет восемнадцати.
– Миссис Сомс, подозвать ваш экипаж? – спросил он. – Ходить одной в такое время небезопасно. Темно. Можно на разных неприятных типов нарваться.
– Не волнуйся, Том. Не нарвусь, – ответила Фиона, продолжая идти впереди и стараясь не улыбаться, ведь парень искренне заботился о ее безопасности. – Мне сегодня нужно прогуляться. Остыть немножко после возни с новой машиной.
– Она просто чудо! Правда, миссис Сомс? Сто пакетиков в минуту. Мне мистер Брайс говорил. Я впервые вижу такую, как она.
– Ты прав. – Фиона вдруг остановилась и, повернувшись к сторожу, спросила: – Том, а почему ты говоришь про машину «она»?
– Как вы сказали, мэм?
– Почему новая машина у тебя «она»? В документации она именуется упаковочным агрегатом. Тогда получается «он».
Том пожал плечами:
– Наверное, по той же причине, по какой про лодку говорят «она». Никогда не знаешь, как лодка себя поведет. То она кроткая и ласковая, а через несколько минут – злющая, будто крыса из сточной канавы. Определенно женский характер.
– Да неужели? – удивилась Фиона.
Том слишком поздно понял свою ошибку.
– Я… простите, миссис Сомс, – забубнил он. – Я ничего такого в виду не имел. Вечно забываю, что вы женщина.
– Огромное тебе спасибо!
– Я… совсем не это имел в виду, – бормотал перепугавшийся Том. – Миссис Сомс, вы невероятно красивая и все такое. Просто вы… вы знаете, чего хотите. Никаких женских глупостей. Не ведете себя как барышня, которая ресницами хлопает, вся дрожит и не может одна улицу перейти. Вы понимаете, о чем я. – Парень снял фуражку, вытирая вспотевший лоб. – Ой, чего я тут наболтал. Миссис Сомс, пожалуйста, не увольняйте меня.
– Не говори глупостей. Я еще никого не уволила за высказанное мнение.
Она рассчитывала, что юный сторож успокоится, но он пришел в еще большее отчаяние.
– С женщиной никогда не знаешь, как она себя поведет. Будь вы мужчиной, схватили бы меня за ухо и вышвырнули вон.
– И оказалась бы дурой.
– Почему? Быть мужчиной глупо?
– Для меня – да. Но главным образом потому, что уволила бы одного из своих лучших работников.
– Спасибо, миссис Сомс! – просиял Том. – Вы… вы совершенно правы.
– Как и положено крысе из сточной канавы, – подмигнула Фиона.
– Да! То есть… нет. Я хотел сказать…
– Всего доброго, Том.
Фиона пересекла Вест-стрит, умело лавируя между экипажами, конками и редкими автомобилями. Она шла своей обычной легкой, пружинистой походкой, с поднятой головой и расправленными плечами, глядя прямо перед собой. Эта прямота – не только во взгляде, но и в словах, требованиях, ожиданиях, во всей манере поведения – стала визитной карточкой Фионы. Ее отличало умение видеть сквозь словесную мишуру всплески недовольства и снисходительность банкиров и деловых людей. Она сразу чувствовала фальшивые цифры и раздутые счета поставщиков и распределителей. Исчезла юношеская неуверенность, забрав с собой и девичью игривость. Нынешняя Фиона обладала непоколебимой, запоминающейся уверенностью. Это было результатом упорного труда, сражений и побед.
