Оказавшись на другой стороне улицы, Фиона повернулась и еще раз взглянула на свою фабрику, которой владела почти десять лет. Ее радовали составы красных товарных вагонов с белой эмблемой «Тэс-Ти» и внушительное фабричное здание. За фабрикой находилась собственная пристань компании. На приколе стояли баржи, готовые с утренним приливом двинуться в путь. Одни поплывут недалеко – в Нью-Джерси, другие отправятся на север – в растущие города на Гудзоне: Райнбек, Олбани и Трой. Часть барж ждал еще более далекий путь: через канал Эри к озеру Онтарио. Там ящики «Тэс-Ти» перегрузят на местные пароходики и повезут на северо-запад – в крупные города на берегах Великих озер.
Большинство женщин не увидели бы ничего красивого в фабрике и подъездных путях, но для Фионы фабрика была воплощением красоты. Ее мысли вернулись к новой машине и надеждам, связанным с этим дорогим устройством. Фиона потратила целое состояние на приобретение, установку и наладку машины. Но на этом расходы не закончились. Придется тратиться на рекламные кампании в Нью-Йорке и по стране, на новую упаковку, новые транспортные связи и новую систему доставки. Каждый план, каждая схема и затея, которые родятся в ее голове и головах Стюарта и Нейта, потребуют денег. В ближайшие годы будет еще много затрат. Главное, чтобы все это принесло результаты.
Фиона глубоко вдохнула и тут же выдохнула. Лягушки пришли в движение. Фиона уже давно решила: «бабочки» – слишком деликатное слово, чтобы описать ощущение, возникавшее у нее в животе, когда она начинала новый проект. Какие там бабочки! В животе у нее бултыхались большие, тяжелые лягушки-быки. Их бултыхание было ей хорошо знакомо. Они прыгали, когда Фиона впервые открыла дверь заброшенного дядиного магазина. И потом, когда она заказала у фирмы «Миллардс» свои первые пятьдесят ящиков чая. Лягушки сопровождали покупку у мисс Николсон, ныне покойной, здания, в котором расположилась «Чайная роза». Не обошлось без них и при открытии Майклом второго бакалейного магазина на углу Седьмой авеню и Четырнадцатой улицы. И потом, когда очередной чайный салон открывался в Бруклин-Хайтсе, Балтиморе или Бостоне.
Ник умел чувствовать ее лягушек. Он заваривал ей чай, настаивая до такой крепости, что им можно было удалять краску. Но именно такой чай и нравился Фионе.
– Утопи этих маленьких негодниц, – обычно говорил он. – Лягушки терпеть не могут чая.
На нынешнем этапе своей жизни Фиона воспринимала лягушек как необходимое зло. Присутствие этих маленьких зеленых демонов заставляло ее тщательнейшим образом снова задумываться над всеми своими предположениями и ожиданиями, корректировать планы и статьи расходов, что в конечном счете уменьшало возможность ошибок. Если лягушки распрыгались – это хорошо, нет повода для беспокойства.
Сейчас лягушки вовсю прыгали и скакали, но даже их акробатические трюки не могли уменьшить энтузиазм Фионы по поводу «Быстрой чашки». Сколько возможностей таилось в новой машине! Если «Быстрая чашка» завоюет Соединенные Штаты, Фиона выйдет с этим проектом на рынок Канады, а потом – на рынки Англии и Франции. Там найдется достаточно поклонников революционного способа приготовления чая. Ее доходы возрастут втрое и даже вчетверо.
Погруженная в мысли, Фиона не заметила, как прошла Джейн-стрит. Она прибавила шагу, стараясь быстрой ходьбой погасить возбуждение, охватившее все ее тело. Наверное, следует поймать кеб. Незачем томить Ника ожиданием. Но она не стала ловить кеб. Волнение, бурлившее в ней, требовало воздуха. Сама мысль о поездке в душном кебе была для Фионы невыносимой. Между тем под пляской лягушек скрывалась другая тревога – страх за здоровье Ника.
Сегодняшний приступ на фабрике – действительно ли это была боль в спине? Или у него опять прихватило сердце? Правда, руку к груди он не поднес. Когда болело сердце, Ник всегда массировал грудь. И лекарство, врученное Экхартом, тоже не принял. Врач велел принимать эти таблетки при малейших ощущениях боли. Ник не отлынивал от предписаний немца. Значит, действительно спина. Фиона облегченно вздохнула, расправила плечи. Днем Ник выглядел бледнее обычного, этого следовало ожидать. Он серьезно болен, и болезнь имеет свои проявления.
– С Ником все в порядке, – вслух произнесла Фиона. – Все в порядке.
Последние десять лет Фиона очень внимательно следила за здоровьем Ника, настаивая на правильном питании, исключив из него шампанское и черную икру, на обязательном отдыхе днем и на посильных физических упражнениях. Однажды, поддавшись ложному убеждению, будто кто-то где-то способен вылечить сифилис, а не просто поддерживать больных в приемлемом состоянии, она отказалась от услуг Экхарта и пригласила американских и европейских докторов для осмотра Ника.
