– Вы только попробуйте, миссус, – зазывал парень и даже бросил Фионе каштан, а потом и второй, вынудив ее их поймать. – Налетайте, леди и джентльмены! Еще не встречал женщину, которая не хотела бы подержать в руках пару моих горячих орешков.
Малолетние оборванцы засмеялись. Женщина лет пятидесяти, с корзиной в руке, подмигнула Фионе. Покраснев, Фиона полезла в портфель за бумажником, мысленно ругая себя за то, что вновь поддалась чарам обаятельного торговца.
– Миссус, вам один кулек или два?
– Я возьму все, что у тебя есть, – ответила Фиона, доставая купюру.
Парень на несколько секунд умолк, затем удивленно спросил:
– Что? Все?
– Да, все.
Глядя на его посиневшие пальцы, Фиона подумала, что парню не помешали бы настоящие теплые перчатки.
– Сию минуту.
Парень схватил совок и начал заполнять каштанами бумажные кульки. Их набралось без малого дюжина. Фиона заплатила и раздала кульки ребятне, с завистью наблюдавшей за покупкой.
– Спасибо, миссус! – хором закричали они, ошеломленные ее щедростью.
Фиона улыбалась, глядя, как они разбегаются, унося лакомство.
Продавец каштанов полез в старую коробку из-под сигар, служившую ему кассовым ящиком, чтобы дать сдачу с пяти долларов. Когда он поднял голову, щедрой женщины рядом не было. Пошарив глазами в толпе, он заметил ее идущей в сторону Вест-стрит. Парень окликнул ее, но она не обернулась. Тогда он попросил соседнего торговца присмотреть за тележкой и бросился догонять покупательницу. Ведь она не взяла почти четыре доллара сдачи. Выскочив на тротуар, парень снова крикнул. Она посмотрела на него в окошко отъезжающего кеба. Парень помахал деньгами. Женщина отвернулась. Кеб быстро набрал скорость.
Продавец каштанов очумело глядел ей вслед. Он не понимал, почему у этой красивой, нарядно одетой женщины, явно привыкшей разбрасываться деньгами, такие пронзительно грустные глаза.
– Дорогой! Ну что ты там прохлаждаешься? – послышалось изнутри.
Томные, сочные интонации выбили Джо Бристоу из забытья. Его воспоминания поднялись, как туман над озером, и исчезли.
Он повернулся, не закрывая окна. Из глубины комнаты за ним наблюдала женщина, приподнявшись на локте в красивой резной кровати черного дерева.
– На звезды смотрел, – ответил Джо.
– Ах, какие у нас причуды! – засмеялась женщина. – Закрой окошко, не то я замерзну насмерть.
Она закурила сигарету, глубоко затянулась. Взгляд ее зеленых кошачьих глаз был голодным. На женщине, кроме индийских серег с драгоценными камнями, ничего не было. Ее безупречная кожа, всегда бледная, выглядела еще бледнее на фоне красно-малиновой вышивки, украшавшей балдахин кровати. Ее тело было поджарым и упругим, с маленькой грудью и узкими бедрами. Прямые черные волосы едва достигали подбородка. Она их остригла. Смелый шаг, даже для нее.
– Возвращайся в постельку, – промурлыкала женщина, выпуская облачко дыма.
– Не могу, – ответил Джо, плотно закрыв балконные двери. – Мне завтра очень рано вставать. Поеду в Камден разведать обстановку. Посмотрю, можно ли открыть там магазин компании «Монтегю».
Он прошел по комнате, поднимая с пола одежду. Он знал, что говорит слишком быстро. Названная причина была неубедительной. Но он не мог остаться. Нужно уйти отсюда раньше, чем она увидит его печаль, глубокую и мучительную. Эта печаль накрывала его всякий раз после близости с женщиной, которую он не любил.
– Камден? – щуря зеленые глаза, переспросила женщина. – От меня туда ехать ближе, чем от тебя. А то получается, сначала поедешь из Белгравии в Гринвич, а утром – назад, в этот Камден. – Женщина села на постели. – Не понимаю, что ты так приклеился к Гринвичу?
– Мне нравится мой дом, – ответил Джо, сбрасывая позаимствованный у нее халат. – Нравится сад. Нравится жить у реки.
– Причина совсем другая, – возразила она.
Глаза женщины заскользили по его телу, задержались на длинных мускулистых ногах, слегка покрытых светлыми волосами, на ягодицах совершенной формы и спине, плавно расширяющейся кверху.
– Другая?
– Конечно. Оттуда тебе удобно держать весь мир на почтительном расстоянии. И твоих любовниц тоже.
Джо хотел сказать что-нибудь примирительное, но женщина отмахнулась. Слова ей были не нужны. Он надеялся, что она не попытается удержать его.
