Раз в неделю последние десять лет Фиона встречалась с Питером и приобретала акции «Чая Бертона». Поначалу они стоили дорого: от пятнадцати до двадцати долларов за акцию. Тогда она с трудом покупала по десять, в лучшем случае по двадцать акций в неделю. С ростом ее доходов положение изменилось. Фиона упорно скупала столько, сколько могла. Нынче, вследствие убытков, понесенных компанией Бертона в Индии и Америке, цена акции, если эту акцию удавалось найти, упала до пяти с лишним долларов. Однако главной трудностью Фионы была не стоимость акций, а поиск продавцов.
Сегодня она владела двадцатью двумя процентами акций «Чая Бертона», записанными на два десятка компаний. Все они имели адреса, но благодаря уму и изворотливости ее адвоката Тедди Сиссонса ни один адрес не позволял добраться до настоящей владелицы.
Ее доля в акциях «Чая Бертона» была большой, но недостаточной. Фиона намеревалась и дальше покупать акции, пока в ее руках не окажется пятьдесят один процент и компания не перейдет к ней. За десять лет ее ненависть к Уильяму Бертону ничуть не уменьшилась. Она уничтожит это чудовище, сколько бы денег ни пришлось ей заплатить за его акции. Не свершит правосудие – на правосудие она не рассчитывала. Отомстит ему. Единственным недостатком ее плана как вначале, так и сейчас была невозможность отомстить Шихану Котелку. Были ночи, когда Фиона мерила шагами спальню и, глядя на колеблющиеся огоньки свечей, напряженно раздумывала, как заставить и Шихана заплатить за содеянное. Увы, безрезультатно. Для этого сперва нужно заставить Бертона признать Шихана сообщником в убийстве ее отца. Но еще раньше Бертон должен был бы признать свою вину, чего он никогда не сделает. И сколько бы раз Фиона ни погружалась в эту задачу, решения она не находила. Десять лет она жила, зная, кто именно погубил ее отца и бо́льшую часть семьи. И до сих пор ей приходилось выжидать, сознавая собственное бессилие. Фиона чувствовала себя скованной по рукам и ногам. Ее маклер не способен добыть больше акций. Сама она так и не придумала способ уничтожить Шихана. Сколько еще ей ждать?
Херст шелестел бумагами, листая их у себя на коленях.
– Фиона, я приложу все силы, но сомневаюсь, что до конца месяца сумею достать еще хотя бы несколько акций.
– Питер, акции мне нужны сейчас, а не в будущем месяце! – резко ответила Фиона, поворачиваясь к нему. – Пошлите кого-нибудь в Лондон. Найдите держателей и вытряхните из них акции!
– Я понимаю вашу досаду, – сказал маклер, ошеломленной резкостью ее тона. – Но вы должны сознавать истинное положение вещей. У вас двадцать два процента акций, а владелец компании по-прежнему сохраняет пятьдесят один процент. И акций практически нет в продаже.
– Не верю, что у него остается пятьдесят один процент. Вскоре ему придется их продать.
– Фиона, я не вижу причин, которые заставили бы его вдруг продать контрольный пакет.
– Бертон по уши в долгах, – сказала Фиона, усаживаясь на край письменного стола. – Он занял у банка «Альбион» почти триста тысяч фунтов. Его индийская плантация обанкротилась, а попытка проникнуть на американский рынок с треском провалилась.
Она мрачно улыбнулась, вспомнив, что провал «Чая Бертона» в Америке был делом ее рук. Это она сбила ему цены, хотя и сама потеряла в прибыли. В июне девяносто четвертого года посланцы Бертона открыли магазин на Уотер-стрит. В январе девяносто пятого магазин закрылся.
– Питер, ему нужны наличные деньги. Единственный способ – продать часть своих акций. Жизнь заставит.
Херст покачал головой:
– Должен вам сказать не только как ваш биржевой маклер, но и как друг: Фиона, я не понимал и не понимаю вашего навязчивого внимания к этой компании. Как вы только что говорили, компания Бертона испытывает серьезные финансовые трудности. Вы совершенно правы насчет долга. Он обременителен. Еще одна крупная неудача – и ему будет не наскрести денег на погашение банковского кредита. Вы уже вложили астрономическую сумму в акции «Чая Бертона». Сейчас эти акции не более чем платежное обязательство. Вам незачем дальше покупать их. Что вам действительно нужно…
– Питер, вы не знаете, что́ мне нужно! – крикнула Фиона. – Добудьте мне эти чертовы акции!
Питер побледнел. За все годы их знакомства она ни разу не говорила с ним таким резким тоном. Он встал, убрал бумаги в портфель и сказал, что надеется на следующей неделе порадовать ее новым приобретением.
Спохватившись, Фиона коснулась его руки:
– Извините, Питер. Я совсем не собиралась кричать на вас. Сегодня я просто… сама на себя не похожа.
Маклер перевел взгляд со своего раздутого портфеля на Фиону. Обида, ясно читаемая в его глазах, перемежалась с тревогой.
– Я это понял, едва войдя к вам. Выглядите вы ужасно.
Так оно и было. Изменились цвета ее одежды. Фиона встретила его в темно-серой жилетке, обшитой черным галуном, белой накрахмаленной блузке, шелковом галстуке в черно-серую полоску и в узкой черной юбке. Темные тона подчеркивали усилившуюся впалость ее щек. Она заметно похудела. Ее неукротимой жизненной силы тоже поубавилось. Порой она казалась маленькой и хрупкой.
