Им не оставалось ничего иного, как взять портфели и приготовить зонты. Выбравшись наружу, Фиона увидела причину остановки. Улица была плотно забита экипажами. Десятки человек, распихивая и отталкивая друг друга, двигались в сторону главной конторы «Чая Бертона».
– Кто все эти люди? – спросила удивленная Фиона.
– Рассерженные акционеры. Думаю, я угадал, – ответил ей Дэвид.
– А мы рассердим их еще сильнее, – мрачно изрек Невилл. – Идемте. Избавим Уильяма Бертона от его компании. – Он повернулся к Дэвиду и Джайлзу. – Порядок вам известен. Говорить будет миссис Сомс. Мы лишь подтвердим ее заявление.
Оба кивнули. Выражение их лиц было угрюмым. Таким же было и лицо Фионы, но его скрывала черная кружевная вуаль, прикрепленная к широкополой шляпе. Шляпа отлично сочеталась с ее черным шелковым костюмом. Вполне траурный наряд.
Чем ближе к конторе, тем труднее становилось пробираться сквозь толпу. Фиону толкали, норовя отпихнуть. Дождь по-прежнему хлестал, и все ее внимание было сосредоточено на спине Невилла, которого она боялась потерять из виду.
– Миссис Сомс! Где вы? – крикнул Невилл, оборачиваясь к ней.
– Я здесь!
Он успел одолеть половину ступенек крыльца. Фиона поспешила за ним, протискиваясь сквозь живую стену акционеров. Одни кричали, другие находились в оцепенении. Самые сердитые колотили в двери, требуя от разъяренного швейцара ответов. Фионе вдруг стало невыразимо жаль этих людей. Многие из них понесли тяжелые финансовые потери. Возможно, лишились накоплений на черный день. И всё из-за нее. Фиона поклялась себе, что позаботится о них, превратив «Чай Бертона» в прибыльную компанию. Потерянные деньги они получат назад, и с процентами.
Среди акционеров сновали репортеры. Всем, кто соглашался с ними говорить, они задавали одинаковый вопрос: виновен Уильям Бертон или нет? К этому времени Невилл добрался до входных дверей и отчаянно жестикулировал, требуя от швейцара впустить их с Беллами внутрь. Тот стоял у него за спиной. План был такой: сказать швейцару, что Джайлз хочет видеть Бертона. Бертон сейчас наверняка отсиживался у себя в кабинете и никого не желал видеть. Но как он посмеет отказать председателю правления банка «Альбион»? На этом строился весь расчет. Фиона почти добралась до дверей, когда события приняли новый оборот.
Оттуда вышел суетливый служащий, нервно откашлялся и громким голосом возвестил толпе, что через полчаса начнется собрание акционеров, где мистер Бертон даст им все необходимые разъяснения и заверения. Местом собрания выбран зал заседаний. По словам служащего, туда поместятся все, если не будут создавать давку у дверей. Собрание предназначено только для акционеров. Репортеров туда не пустят. Услышав это, репортеры начали спешно прятать блокноты в карманы плащей.
– Может, все-таки попытаемся встретиться с Бертоном в узком кругу? – спросил Невилл у подошедшей Фионы.
– Нет. Пойдем на собрание.
Она даже обрадовалась, что не увидит кабинета, где почти десять лет назад Бертон с Шиханом, посмеиваясь, говорили о смерти ее отца. В зале будет полно народу. Слишком много свидетелей, чтобы Бертон решился на какую-нибудь пакость.
Толпа постепенно заполняла зал. Это было внушительное помещение с высоким потолком и возвышением в дальнем конце. В зале поставили четыре ряда длинных столов: по пять в каждом ряду. Вдоль стен – дополнительные столы и стулья. Фиона со спутниками заняли места ближе к двери. Вскоре мест перестало хватать. Пришедшим позже пришлось стоять. Люди взволнованно переговаривались, обмениваясь слухами и домыслами. Прошло десять минут. Двадцать.
Появление Уильяма Бертона Фиона почувствовала раньше, чем увидела его. Так газель на водопое чует приближение льва. Чутье не обмануло ее. Он вошел через боковую дверь возле возвышения и сразу поднялся наверх. Остановился, заложив руки за спину, и стал разглядывать собравшихся. Увидев его, Фиона инстинктивно сжалась. Ее охватил безотчетный, неуправляемый ужас. Их прошлая встреча едва не стоила ей жизни. Волевым усилием Фиона оттеснила страх, напомнив себе, что она уже не та восемнадцатилетняя девчонка, столкнувшаяся с двумя убийцами, а взрослая женщина, умеющая владеть собой.
Бертон почти не изменился. По-прежнему модно одетый, элегантный, могущественный. Немного постаревшее лицо оставалось гладким и совершенно бесстрастным. Даже на расстоянии его глаза напоминали змеиные: такие же черные и холодные.
– Доброе утро, – сухо поздоровался он.
Все разговоры стихли. Каждая пара глаз была устремлена на Бертона. Он начал говорить спокойно и уверенно. Фиона удивилась тому, как хорошо она помнит его голос. Ничего удивительного: все эти годы голос Бертона звучал в ее кошмарных снах.
