– Такое невозможно! – закричал он. – Да будет вам известно, мистер Пирсон: я внимательно слежу за своими акциями. Могу с уверенностью сказать, что ни один акционер не владеет более чем пятью процентами.
– «Манро энтерпрайсис»… двадцать пять тысяч акций. «Челси холдинг инкорпорейтед»… пятнадцать тысяч акций, – почти нараспев произнесла Фиона. – «Шеймус консолидейтед»… сорок тысяч акций. «Темза групп»… десять тысяч акций.
Бертон смотрел на нее и не понимал, о чем речь.
– Все это – дочерние компании «Тэс-Ти инкорпорейтед». Их гораздо больше.
– Вам лучше знать, сколько их у вас, миссис Сомс, однако контрольный пакет акций находится у меня!
С места поднялся Дэвид Лоутон. Бертон его узнал, и Фиона это заметила.
– Нет, Уильям, уже не у вас, – сказал он. – Вы действительно владели контрольным пакетом, пока несколько лет назад не продали четыреста пятьдесят тысяч акций моему клиенту. Я говорю о Рэндольфе Элджине. Акции хранились в фонде, созданном на имя его сына, который скончался нынешней весной. Николас Элджин, предпочитавший называться по матери Сомсом, вступил в брак без ведома его семьи. Все свое имущество, включая и упомянутый фонд, он завещал своей жене. Сегодня она получила все ценные бумаги фонда.
– Уильям, это правда, – подтвердил Джайлз Беллами и тоже встал. – Ныне компания «Чай Бертона» принадлежит миссис Сомс.
Зал забурлил. Люди вскакивали с мест. На Фиону и ее спутников обрушился поток вопросов. Бертон спрыгнул с возвышения и стал проталкиваться к ней, распихивая тех, кого совсем недавно заверял в устойчивости компании.
– Джайлз, как прикажете это понимать? – сердито спросил он.
– Все документы перед вами, Уильям. Читайте их, – ответил Джайлз.
Он открыл папку, выложив сертификаты, привезенные Фионой из Нью-Йорка. Потом открыл вторую, с акциями Ника, а теперь – ее акциями.
Бертон торопливо просматривал сертификаты. Просмотрев все, он попятился, прижал руки к вискам и пробормотал:
– Этого не может быть. Никак не может. – Он крепко зажмурился, полностью игнорируя шум, крики и вопросы, потом снова открыл, взглянул на Фиону и заорал: – Кто вы такая?
Зал замер. Фиона подняла вуаль и посмотрела в его черные, полные ненависти глаза. Поначалу лицо Бертона выражало лишь недоумение, но он продолжал вглядываться и наконец узнал, кто перед ним.
– Ты? – прошипел он.
В зале было тихо, как в склепе.
– Вы вспомнили меня, мистер Бертон? Что ж, я польщена. Я вас тоже помню, и очень даже хорошо. И обстоятельства прихода в это здание тоже помню. Тем вечером я оказалась в вашем кабинете. Вы с мистером Шиханом находились в соседнем помещении и обсуждали убийство моего отца. Я пришла просить вас о компенсации, поскольку думала, что мой отец погиб в результате несчастного случая. Нам с младшим братом тогда было не на что купить еды и снять жилье. Я оказалась невольной свидетельницей вашего разговора. Вы помните тот вечер? Мой отец стоял у истоков рабочего союза. Его избрали руководителем местного отделения. Он добивался, чтобы грузчикам платили за час работы на один пенс больше. Всего один пенс, чтобы у их детей появился лишний кусок за столом, а у них самих – теплая куртка, чтобы не мерзнуть на работе. Всего один пенс. А вы… – Гнев мешал Фионе говорить; глаза наполнились жгучими слезами. – Вы отказались платить. Шихан хвастливо рассказывал вам, как он подстроил смерть моего отца. Вы смеялись. Ваш смех, мистер Бертон, я потом слышала в кошмарных снах… Мне хотелось кричать от ужаса, но я молчала. Я понимала: если вы с Шиханом застигнете меня, живой мне не выйти. Я решила тихо уйти из вашего кабинета, но споткнулась, выдав свое присутствие. Вы оба услышали и попытались меня схватить. Мне удалось выбежать на улицу. Я знала, что меня будут пытаться найти и убить. Так оно и случилось. Поисками занимался все тот же Шихан и его подручные. Но мне повезло больше, чем моему отцу. Я сумела бежать. Вот только от воспоминаний не убежишь. Покидая Англию, я поклялась, что однажды вы заплатите за содеянное. И этот день настал. Отныне «Чай Бертона» принадлежит мне.
Зал снова забурлил. Люди кричали и возбужденно переговаривались. Кто-то вытирал вспотевший лоб. Кто-то стремился пробиться к столу и взглянуть на акционные сертификаты. Репортеры выкрикивали имя Фионы. Ничего этого она не слышала. Бертон вперился в нее взглядом. Она спокойно смотрела на него, даже не вздрогнув. Пространство между ними было заполнено черной клубящейся, почти осязаемой ненавистью.
– Коварная сука! Жаль, что я еще тогда тебя не прибил. Такой случай упустил! И лежала бы ты сейчас на шесть футов ниже поверхности, как и твой никчемный отец.
– Уильям… боже мой! – воскликнул Джайлз Беллами.
Белый как полотно, он попятился от стола.
– Миссис Сомс! – крикнул какой-то газетчик. – Миссис Сомс, повернитесь!
