– Думаю, все вы уже знаете, в чем меня обвиняют. По мнению полиции, я являюсь соучастником убийства моего бывшего рабочего, руководителя союза грузчиков Патрика Финнегана. Уверяю вас: эти обвинения от начала и до конца ложные. Их выдвинул один известный вымогатель – некто Томас Шихан из Лаймхауса. Я никогда не причинял вреда никому из своих рабочих и тем более не покушался на их жизнь. Наоборот, я стремился улучшить их жизнь, платя им справедливое жалованье и заботясь о достойных условиях труда.
От этих слов остатки страха Фионы исчезли, сменившись знакомым гневом. Столько лет он тлел внутри ее и только сейчас разгорелся.
– Пару лет назад я имел несчастье познакомиться с мистером Шиханом, – продолжал Бертон. – Он уведомил моего распорядителя работ на складе Оливера, что сожжет склад дотла, если я не буду платить ему сто фунтов в месяц за его, так сказать, покровительство. Услышав об этом наглом требовании, я встретился с вымогателем и недвусмысленно заявил, что никогда не стану выплачивать ему дань. Он угрожал повредить мою собственность и расправиться со мной. Я усилил меры безопасности на складе Оливера, но по глупости не потрудился сделать то же самое на своей бывшей чайной фабрике. Шихан сжег ее, нанеся ущерб не только мне, но и жителям окрестных домов. Откуда я это знаю? От него самого. И теперь, попав в руки полиции, он выдвинул против меня эти абсурдные обвинения. Предполагаю, он сделал это, рассчитывая на снисходительность судей. Как вам известно, Шихана обвиняют в убийстве Куинна.
Гнев Фионы превратился в бушующий пожар. Она застыла на стуле, сидя с плотно закрытыми глазами. Ее сцепленные руки упирались в стол. Мысленно она приказывала себе не вскакивать на ноги, сохранять спокойствие и не терять самообладания.
Бертон признал, что этим утром стоимость его акций действительно упала, но тут же заверил акционеров: он вернет их расположение, как только восстановит свое доброе имя. Он попросил их не продавать акции и сохранять веру в компанию. А он успешно проведет «Чай Бертона» сквозь эту кратковременную бурю.
Оглянувшись по сторонам, Фиона увидела, с какой готовностью люди принимали бертоновские объяснения и посулы. Еще бы: они жаждали подтверждения, что их деньги не пропали. Если он пообещает им это, если скажет, что их вложения не превратились в обычные бумажки, акционеры легко поверят в его непричастность и отметут обвинения против него. Нет, она пришла сюда не затем, чтобы люди обманывались красивыми сказками. Они услышат горькую правду.
Закончив говорить, Бертон стал отвечать на вопросы. Они сыпались со всех сторон. Отвечал он умело: кратко, по существу, добавляя шутки, заставлявшие улыбаться тех, кто спрашивал. Ответив на двадцать с небольшим вопросов, Бертон объявил, что следующий вопрос будет последним.
– Мистер Бертон, ходят слухи, что банк «Альбион» требует немедленного и полного погашения вами взятых у них займов. Это правда? – спросил какой-то мужчина.
Бертон засмеялся:
– Сэр, откуда вы получили такие сведения? Из солидных газет? Или из дешевых, жалких газетенок? «Альбион» не выдвигал никаких требований. Не далее как сегодня утром я имел разговор с руководством банка и заручился их поддержкой… Как я предупреждал, этот вопрос был последним. Должен вас покинуть и заняться делами своей компании, чтобы вернуть вашим акциям их первоначальную высокую стоимость.
Газовые светильники начали гаснуть. Фиона встала. Позже репортер из «Таймс» напишет, что в тот момент она выглядела как современное воплощение ярости, как темный ангел возмездия.
– Еще один деловой вопрос, мистер Бертон, – сказала она.
Все головы повернулись в ее сторону.
– Мадам, вы держательница акций? – спросил он, уже готовый сойти с возвышения. – Это собрание предназначено только для акционеров.
– Фактически я являюсь самым крупным вашим акционером.
– Да неужели? А я-то думал, что это бремя лежит на мне, – сказал Бертон, вызвав смех собравшихся. – Сомневаюсь, что мы знакомы. Как вас зовут?
– Миссис Николас Сомс. Я считаю, что эти уважаемые люди должны знать: на сегодняшний день я владею пятьюдесятью двумя процентами акций «Чая Бертона». И, как новая владелица компании, я требую вашей отставки. Немедленной.
– Да вы просто сумасшедшая! – усмехнулся Бертон, недоверчиво покачав головой.
– Ошибаетесь, мистер Бертон. Я не сумасшедшая. И я требую вашего ухода.
– Шутки помешанной. Выведите ее! – рявкнул он двоим служащим.
Тогда с места поднялся Невилл Пирсон. Он неторопливо откашлялся. Собравшиеся зашептались. Многие узнали известного адвоката.
– Мистер Бертон, это не шутка! – громко произнес он. – Моя клиентка миссис Сомс действительно является владелицей «Чая Бертона». Как вы только что слышали, ей принадлежат пятьдесят два процента акций. – Пирсон коснулся двух объемистых портфелей, лежащих перед ним на столе. – Здесь находится вся документация.
Самоуверенность Бертона дала трещину.
