К сожалению, объяснить почти не было чем, кроме того факта, что Костанца провела чудесную неделю, свободно занимаясь всем, чем только захотела, и вот к чему это привело. Вместо слов Костанца зарыдала. Ей уже сейчас было ужасно осознавать, что она вынуждена готовить под бдительным контролем в атмосфере недоверия, но что скажут ее родные, когда ей придется аннулировать ранее сделанные заказы? Они подумают, что у нее нет власти, и начнут ее презирать.
Костанца плакала, но миссис Фишер была непреклонна. На медленном и возвышенном итальянском, напоминающем слог «Ада», она заявила, что до конца недели ничего не заплатит, и что с этого момента еда должна быть такой же качественной, но стоить вчетверо меньше.
Костанца в ужасе лишь развела руками.
На следующей неделе, продолжала упрямая миссис Фишер, если все будет выполнять, как она приказывала, она полностью оплатит две недели. В противном случае – и здесь она замерла, не имея четкого плана действий в таком случае. Ее молчание и грозный взгляд испугали Костанцу не на шутку.
После этого, жестом отпустив Костанцу, миссис Фишер отправилась на поиски леди Кэролайн. Сначала ей казалось, что именно леди Кэролайн отвечает за меню и цены, но вскоре стало ясно, что повар с самого начала оставался один на один с самой собой, что было абсолютно неприемлемо.
В спальне Крохи не оказалось, однако миссис Фишер открыла дверь, заподозрив, что Кроха просто не отзывается на стук. В комнате все еще витал ее запах.
«Какой аромат!» – поморщилась миссис Фишер. Как жаль, что Карлейль не поговорил с девушкой хотя бы несколько минут. Но, вероятно, даже он…
Спустившись в сад, чтобы отыскать Кроху, она столкнулась с мистером Уилкинсом, который сидел в шляпе и потягивал только что подоженную сигару. Несмотря на свое снисходительное к нему отношение, она не могла вынести дыма в доме. Места для курения было с головой, и даже мистер Фишер скоро избавился от этой вредной привычки.
Мистер Уилкинс, завидев ее, тут же снял шляпу и выбросил сигару. Он бросил ее в вазу, в которой стоял роскошный букет лилий. Миссис Фишер, зная, какую ценность для мужчин имели только что раскуренные сигары, не могла не впечатлиться таким стремительным и очаровательным аманд онорабль.
Правда, сигара не добралась до воды, а застряла в цветах. И теперь дымилась в вазе – странная и неуместная деталь.
– Куда вы, моя ми… – завел мистер Уилкинс, но одернул себя.
Неужели здешнее утро так на него повлияло, что ему пришло в голову обратиться словами из детского стишка к самой миссис Фишер? Он даже не думал, что знает их. Невероятно. Как эта глупость могла прилипнуть к нему, еще и сейчас? Он чувствовал глубокое уважение к миссис Фишер и никогда не посмел бы оскорбить ее, обратившись к ней как к служанке, все равно, милой или нет. Он старался быть крайне вежливым. Она была женщиной со связями и, думал он, с капиталом. За завтраком они прекрасно провели время, и он был поражен ее близкими отношениями со столь известными личностями Викторианской эпохи. Это был отдых, вспоминать их, учитывая, как он уставал на георгианских вечеринках у своего зятя в Хэмпстед-Хите. Они с миссис Фишер сближались, и она уже намекала, что в будущем не против стать его клиенткой. Он ни за что ее не оскорбит. Так испугался, что все испортил.
Но та даже не обратила внимания.
– Решили пройтись? – спросил он чрезмерно обходительно, уже навострившийся ее сопроводить, если та даст положительный ответ.
– Я ищу леди Кэролайн, – сказала миссис Фишер и пошла к стеклянной двери, выходившей в сад.
– Приятное дело, – ответил мистер Уилкинс. – Могу ли я вам помочь? Позвольте… – он открыл перед ней дверь.
– Уже обыкновенно она сидит среди тех кустов, – сказала миссис Фишер. – И я не думаю, что это приятное дело. Из-за ее попустительства у нас накопились огромные суммы, на что ей необходимо указать и отчитать.
– Леди Кэролайн? – мистер Уилкинс не желал ей этой участи. – Скажите, какое отношение леди Кэролайн имеет к счетам?
– Право управлять хозяйством досталось ей, и, так как мы платим равные доли, это благородное право…
– Что ж… Вы хотите сказать, что леди Кэролайн управляет всем тем, что разделяете вы? В том числе и моя жена? Моя дорогая, я не знаю, что сказать. Вам известно, что она дочь Дройтвичей?
– Вот она кто такая, – сказала леди Фишер, тяжело ступая по камешкам, ведущим к тайному месту. – Теперь все ясно. Путаница, которую этот Дройтвич устроил в своем департаменте во время войны, стала скандалом. Дело касалось хищений из общественных фондов.
– Но это невозможно, чтобы дочь Дройтвичей… – завел мистер Уилкинс.
– Дройтвичи здесь ни при чем, – прервала его миссис Фишер. – Если есть обязательства, выполни их. Я не желаю расставаться с деньгами попусту из-за Дройтвичей.
