Новичок шустро отступил назад и, еле слышно повывая, баюкал пострадавшую конечность. Встревать вновь и отстаивать свою правоту он уже не осмеливался. И на том уже спасибо, что странный сыскарь вроде и думать о нем забыл. Так ведь если понадобится, вспомнит… ой, нет, лучше бы не вспоминал. Так что соваться ему лишний раз на глаза не резон.
– Обижаешь, Собака, – прогудел Крысиный Король, – у меня все-таки приличное общество, а не проходной двор – заходи, кто хочешь, устраивайся, где вздумал. Ты же знаешь, у меня так не водится. Раз в полгода если новенький кто, и того много.
– Ладно, допустим, – не стал спорить Шан.
Он понимал, что Крысиный Король не станет его обманывать по такой мелочи. Да и вообще не станет. Вот разве если Шан придет сюда не в форме и напьется с Королем – да и тогда навряд ли…
– Это кто ж тут Собаку обижает? – воскликнула пьяная до изумления девица, кое-как привставая из-за стола. – Эй, красавчик, наплюнь на него! Лучше выпей со мной!
– Это ж сколько ты выпила, если я тебе красавчиком кажусь? – весело удивился Шан.
– А тебе-то что? – сразу начала закипать девица.
– Много выпила, – констатировал Шан.
– А тебе-то что? – с пьяной злостью повторила девица.
– А то, Цветочек, что щедрый у тебя кавалер, – подмигнул ей Шан. – Поит вдосталь. Да и кормит досыта, верно? И одевает – вон у тебя какое платье красивое. Так и на кой тебе сдался простой сыщик? Такого кавалера ценить надо. Ты его на сыскаря не меняй, толку никакого. Ты ж меня знаешь, Цветочек – я взяток не беру, на жалованье живу. Мне тебя поить не на что.
Грянул хохот. Цветочек хотела еще что-то сказать, раздумала, махнула рукой и не столько села, сколько свалилась на прежнее место.
– Какие гости! – послышалось от соседнего стола. – Присядешь, Собака? Или побрезгуешь?
– Когда это я брезговал, Чистюля?
Местный воровской глава был по меркам Подхвостья личностью примечательной. Кличку свою он получил недаром: и одежда его, и он сам неизменно выглядели так опрятно, словно он только что вышел из купальни и переоделся в свежее. Даже ногти у него были отполированы. Как он ухитрялся поддерживать при таком житье подобную чистоту, всегда оставалось для Шана загадкой – равно как и его настоящий возраст. Сколько Шан себя помнил, Чистюля выглядел лет на сорок-сорок пять. Он и сейчас выглядел на эти годы – а ведь Шан впервые увидел его лет двадцать тому назад, а то и больше. Тогда ли он выглядел старше своих лет или теперь моложе – шут его разберет, а Шан и не пытался.
– Так присаживайся, – повторил приглашение Чистюля.
– Недосуг, – развел руками Шан. – Я ведь по делу пришел.
– Будто ты когда без дела приходишь, – фыркнул налетчик по кличке Кукиш. Самыми заметными в его наружности были вечно немытые волосы, скрученные в добропорядочный кукиш, подхваченный немыслимо пестрым платком, что и послужило причиной его незатейливой клички, да засаленная парчовая безрукавка на голое тело при холщовых штанах. Надевал он ее не иначе, как предварительно спустив в карты все, вплоть до верхнего платья.
– По такому делу – в первый раз. Никогда еще в Далэ ничего похожего не случалось. И касается это всех. Если что, стража спрашивать не станет, заметет всех.
– Ну-ну… – протянул Чистюля. – Тогда говори, с чем пришел. Нечего нас страшными сказками пугать.
– Да какие тут сказки, тут самая что ни на есть быль. Утопца вчера из реки вытащили. Слыхал про такое?
– Нет покуда, – нахмурился Чистюля.
– Слыхал, – важно кивнул Крысиный Король.
– А что за беда, если и притопили кого? – желчно поинтересовался Кукиш. – На то и река.
– А кто этот утопец, не слышали? – обернулся Шан к Королю.
– Не особенно, – пожал плечами тот. – Вроде большая шишка, и только. Хотя это и так ясно. Из-за мелочи ты бы не заявился.
– Стареешь, – укорил его Шан. – Такую новость мимо уха упустил. Важная шишка, точно. Государев Наставник Тайэ. Смекаешь?
– Да ты в уме, Собака – так шутить? – отпрянул в ужасе Крысиный Король.
– А кто тебе сказал, что я шучу? – жестко спросил Шан. – Думаешь, я тебя просто так про новичков спрашивал? Местный вряд ли на такое дело пойдет, а вот чужак может. У тебя кто из новых есть, Чистюля?
– Ни единой души, – замотал головой вор. – Все свои.
– У нас был один, – неожиданно сознался потрясенный новостью Кукиш, – ну так он уже недели полторы как «отдыхает» – нож под ребра, все дела…
– Точно «отдыхает»?
– Точно, Собака. Сам его хоронил, сам и молитву в храме заказывал. Я своих людей мертвыми не бросаю, – хмуро произнес Кукиш. – Не падаль какая. Даже если наволочь пришлая, все едино похоронить надо.
– Тогда мне твой пришлый без надобности – нападение вчера было… хотя нет – все же разузнай, может, кто с ним из знакомых был. К тебе прибиваться не стал, подождать надумал, а сам в смертоубийство это по дури и ввязался.
– Сделаем, – посулил Кукиш. – В лучшем виде.
