Я с трудом приоткрыл веки: перед мутным взором появилась серая плоскость, казалось, уходившая в бесконечность. На ней в луже крови неподвижно лежала Юли. Её спутанные волосы были сбиты на лицо, и я не мог увидеть его, не мог заглянуть ей в глаза. Я видел только раскинутые в стороны руки любимой, словно пытавшиеся ухватиться за гладкий пол окоченевшими в предсмертной судороге пальцами. Моя щека лежала в её крови, и я чувствовал запах этой крови, но я не чувствовал её тепла – тепло ушло навсегда...
Душа моя была пустой и холодной, а сердце казалось тяжёлым куском льда, тяготившим грудь.
Кто-то ещё находился рядом. Я отчётливо чувствовал это. С трудом оторвал голову от липкого пола и покосился вправо.
На своём подобии трона восседал Крода. Он терпеливо ждал, и его землисто-зелёные глаза под взъерошенными бровями насторожились, когда я стал проявлять признаки жизни. Обрадованный, он чуть склонился вперёд и воскликнул с нескрываемой издёвкой:
- С возвращением, Камал!.. Или правильнее Максим?
Полосы красного света проникают сквозь жалюзи на окне, пересекают комнату, ложатся на противоположной стене причудливой лесенкой. Я слегка прикрыл глаза – красные трепетные стрелы стали расплывчатыми, как будто в тумане. Откуда-то издалека, наверное, с улицы доносился тихий жалобный скрип... Какой-то странный звук... Вдруг понимаю, что это скрипит ставня на окне. Наверное, на улице ветер? Который сейчас час?
Поднимаю правую руку – циферблат часов блеснул в полосе красного света раскалённым углем. Острые розовые цифры в нервном нетерпении застыли на отметке без пяти семь. Время земное, значит здесь и вовсе рано! Солнце только-только всходит, поэтому влажный и прохладный ночной ветер ещё не превратился в иссушающий дневной жар. За два года я так и не отвык воспринимать время по-земному. Наверное, это была неизбывная тоска по далёкой теперь родной планете.
Я повернул голову. Юли спала на боку, спиной ко мне. Лёгкая простыня съехала с её плеча, сбилась множеством складок у талии, подчеркивая изгиб бедра. Её чёрные шелковистые волосы в беспорядке разметались по подушке, слегка щекоча мою руку. Это ощущение лёгкого, едва уловимого касания её прядей о мою кожу, столько раз испытанное мною, всегда заставляло трепетать моё сердце. Ночная тьма, затаившаяся в густой копне её волос, поглощала красные солнечные стрелы, разливавшиеся глубокими медными переливами. Один из солнечных лучей отважно скользнул по спине моей любимой, и её гладкая кожа заблестела, словно начищенная бронза.
Осторожно, стараясь не разбудить Юли, я просунул руку под подушку и достал оттуда тяжелый тридцати зарядный «Вектор-Агрэ», блеснувший никелированным стволом в лучах утренней зари. Широкая, отделанная костью, рукоять привычно и удобно легла в ладони, тяготя её тяжестью холодного металла. Я нажал крохотный рычажок, и из рукоятки послушно выскользнула обойма с тремя рядами патронов. Пули боевые, не электрошоковые. Каждая из них могла унести чью-то жизнь, причинить кому-то боль и страдания. Болезненно поморщившись, я загнал обойму обратно в рукоятку и положил пистолет на низкий столик, стоявший тут же около кровати. Необходимость боевого оружия здесь, на Гивее, вызывала в моей душе противоречивые чувства. На Земле люди давно не знали оружия, способного убивать.
Медленно сев на постели, я ощутил босыми ногами приятную мягкость ворсового ковра на полу. В зеркале на противоположной стене, там, где располагалась дверь в соседнюю комнату, появилось отражение странного существа: лохматого и заспанного, в красно-чёрную полосу. В другое время я, наверное, удивился бы этому, но на этой планете я давно уже привык к подобным причудливым переходам света и тени. Поэтому сейчас в осунувшемся лице, смотревшем на меня из глубины зеркала хмурыми и настороженными глазами, не было ровным счётом ничего особенного – это был я и только я.
Впрочем, одна особенность всё же была: лицо выглядело сильно небритым. Я провёл пальцами по подбородку и удостоверился в том, что щетина на нём действительно порядком отросла. В здешнем жарком климате волосы должны были бы расти медленнее, и бриться нужно было бы заметно реже, но у меня всё почему-то происходило наоборот. Почему я не знал, но побриться всё же стоило бы.
