- Мне снилось огромное красное солнце над чёрной пустыней... Какие-то звери... или люди?.. В шкурах, с лохматыми и грязными головами, с горящими огнём глазами на тёмных лицах... Они впряглись в громадную чёрную колесницу и тащили её, как обезумевшие, прямо на меня... Я слышала их хохот... их отвратительное сопение и топот их ног! Они надвигались на меня, а я не могла пошевелиться, чтобы убежать. Только видела колеса этой страшной колесницы, увешанные человеческими черепами, готовые вот-вот раздавить меня, втереть в землю... Это ужасно, Максим!
Юли замолчала, глядя на меня огромными, полными ужаса глазами.
- Родная! - Я обнял её за плечи, прижал к груди. - Ничего плохого с нами не происходит! Просто на тебя так действует здешний климат, эта жара, поэтому и снятся всякие кошмары. Всё от переутомления, а ещё от этого непривычного красного света вокруг.
- Ты думаешь, это из-за жары и света? - В её голосе послышалась слабая надежда.
- Конечно! Успокойся и не думай больше об этом сне.
Я вернулся в комнату, поискал глазами одежду, которую вчера разбросал, где попало. Поднял с пола брюки, надел их.
Юли вошла следом, присела на подлокотник кресла. Несколько минут она внимательно наблюдала за мной, скрестив на груди руки.
- Максим! Может быть мы не правы, вмешиваясь в жизнь чужого народа, чужой планеты? - неожиданно спросила Юли. Вид у неё был такой серьёзный, как перед экзаменом. - Как мы можем знать, что для них хорошо, а что плохо, если до конца не понимаем эту жизнь и её законы? Что если мы, как представители высшей цивилизации, нанесём ужасающий вред процессу нормального исторического развития здесь, на Гивее, и о нас будут потом вспоминать в легендах, как о посланцах Сатаны, как о духах тьмы и зла?
Я подсел к ней на подлокотник кресла, заглянул в глаза: в самой глубине их застыла тревожная печаль. Странно, почему она заговорила об этом именно сейчас и именно так? Хотя её мысли были сродни и моим, иногда повергавшим меня в мучительные сомнения. Но я всегда гнал их прочь, убеждая себя, что мы исполняем свой долг перед этим народом, достойным лучшей жизни, что иного выхода из инферно, в которое была погружена эта планета, просто нет.
Я положил ладонь на её горячее колено и голосом школьного наставника-гуру нравоучительно произнес:
- Во-первых, мы не вмешиваемся ни в чью жизнь. Мы здесь по приглашению и воле этого народа: я – как представитель Охранных Систем Общества Земли, а ты... Ты – как моя жена и верный товарищ! Разве помогать этим людям, строить новую жизнь так уж плохо? Разве мы несём им зло, а не добро?.. И потом, народ Гивеи совсем не чужой для нас. В наших жилах течёт одна кровь, у нас общая история и родина – Земля. Ты забыла об этом?
- Ты говоришь сейчас, как агитаторы из местного революционного комитета! – недовольно поморщилась и нахмурилась Юли. - Мне иногда кажется, что они сами не верят в то, к чему призывают других. Ты не задумывался над тем, что слова здесь всё чаще начинают подменять действительность? Ты не замечаешь этого, Максим? Все вокруг о чём-то спорят, что-то доказывают друг другу, строят какие-то планы на будущее, но совершенно никто ничего не делает для претворения этих планов в жизнь! От этого теряется восприимчивость к действительности и остается только восприимчивость к словам. Разве я не права? - Она испытующе посмотрела на меня. - Я всё чаще замечаю, как реальность здесь намеренно подменяется иллюзиями, как люди начинают жить в придуманном для них другими мире, искренне веря в то, что этот придуманный мир и есть настоящий... Это отвратительно, Максим, потому что это самая настоящая ложь!
Я нежно погладил её колено и заглянул ей в глаза.
- Тебе плохо здесь? Ты скучаешь по дому? Да?
- Нет, что ты. Всё нормально. Ведь здесь я рядом с тобой.
Юли попыталась изобразить на лице оживление, но в глазах её осталась прежняя грусть.
- Скажи мне правду, Юли! Я всё пойму.
- Да нет же, Максим! Все хорошо.
Она ласково погладила меня по щеке. Призналась:
- Просто я сама не пойму что со мной происходит. Это где-то внутри меня... - Она приложила руку к груди около сердца. - И это как-то непонятно и тревожно...
Юли замолчала, глядя в окно, полузакрытое жалюзи. Проникавший сквозь них красный свет висел в воздухе широкими невесомыми полосами. Дальние предметы комнаты тонули в угольно-чёрной тени.
Неожиданная мысль пришла мне в голову.
- Может быть это?.. - Я вопросительно посмотрел на любимую.
Юли поняла, о чём я и улыбнулась немного снисходительно.
- Глупенький! Нет, это совсем не то, о чём ты подумал. Всё гораздо сложнее... Не беспокойся об этом.
Я выпрямился и откинулся на спинку кресла.
- А почему я должен беспокоиться? Я был бы этому только рад!
Несколько секунд она пристально вглядывалась в моё лицо, затем улыбнулась: нежно и устало.
- Какой ты у меня все-таки хороший... Очень!
Я отнёс её на постель, по пути целуя и наслаждаясь ароматом её кожи и волос. Полы розового в полоску купального халата на ней развивались в потоках воздуха, гонимого вентилятором.
- Опусти штору! - попросила Юли, откинув волосы на подушку.
