Да, она права. Я тоже никак не могу привыкнуть к этому свету. Я закрыл жалюзи и вернулся к ней. Сел рядом на край дивана. Юли лежала, слегка повернув голову на бок, и смотрела на меня из-под полуприкрытых век: задумчиво и немного грустно. Сейчас кожа её стала почти медной, а тени на лице глубокими и чёрными, такими же, как волосы.
Юли слегка приподняла левую руку, протягивая её ко мне. Я взял её горячие пальцы и нежно поцеловал их. Она улыбнулась, повернулась на спину. Глаза её сделались глубокими и призывными, в этом красном свете, казалось горящими.
Я распахнул полы её халата и склонился над ней, чувствуя соприкосновение наших горячих тел, неотрывно глядя в её глаза. Я, словно тонул в них, ощущая лёгкое головокружение. Юли не улыбалась. Глаза её оставались сосредоточенными и внимательными, будто она исполняла какой-то торжественный обряд. Но это длилось минуту, не больше. Затем глаза её затянула туманная завеса, веки сомкнулись, как только губы наши слились в поцелуе. Тонкие ноздри Юли тревожно и часто затрепетали. Влажная, горячая тропическая ночь медленно истекала из неё, поглощая меня, заставляя дрожать во мне каждый нерв...
Мы лежали, обнявшись, и чувствовали биение сердец друг друга. Вокруг была полнейшая тишина.
- Знаешь, о чём я подумала, Максим? - тихий шёпот Юли защекотал теплом мою щёку.
- О чём?
- Как хорошо было бы укрыться на каком-нибудь острове, где нас никто не найдёт. Чтобы кругом было море – прозрачное, тёплое и синее-синее!.. Чтобы был лес, а на деревьях росли цветы, и в лесу пели птицы... И чтобы тебе не нужно было уходить каждое утро куда-то, рискуя не вернуться назад... Мы жили бы там вдвоём – только ты и я – и никого больше бы не было...
Юли положила тёплую ладонь мне на грудь. В темноте не было видно её глаз, но я чувствовал, что она смотрит на меня. Я крепче обнял её за плечи, прижимая к себе.
- Разве сейчас мы с тобой не вдвоём, малыш? Только ты и я?
- Да, но это только сейчас, а потом ты опять уйдёшь, и я останусь одна... Совсем одна в этом чужом городе на чужой планете!
- Может быть, отправить тебя в столицу? - осторожно предложил я, заранее зная, что это не выход.
- А разве там лучше? – печальная тоска прозвучала в её голосе.
- Наверное, тебе не стоило улетать с Земли вместе со мной...
Юли быстро прикрыла пальцами мои губы. Торопливо зашептала:
- Замолчи! Я вовсе не жалуюсь, не жалуюсь. Просто я так долго ждала тебя, что эти расставания по утрам становятся для меня невыносимыми. Я скоро, наверное, сойду с ума от них! Провожать тебя каждое утро, и думать о том, что ты можешь не вернуться ко мне... Это ужасно!
- Я понимаю.
- Нет. Ты не можешь этого понять! Это надо пережить самому. Ты не можешь знать, сколько ночей ещё там, на Земле, я лежала вот так же: одна, глядя в чёрную пустоту пред собой, и ждала, ждала, ждала!.. - Голос её стал громче и задрожал от волнения. Почувствовав это, Юли замолчала. Справившись с волнением, продолжала: - Я не знала, чего я жду, Максим. Весь мир казался мне потерянным и чужим, и это на нашей Земле! Ты можешь себе представить такое – одиночество, пустота в душе и больше ничего? Ни лучика надежды!
Она снова вздрогнула.
- Это страшно, Максим! Очень страшно! Я боюсь снова пережить это... Я, наверное, не смогу снова пережить это... Никогда! - Юли тихо всхлипнула.
- Ну, ну, Юленька! Не надо. Слышишь? - Я ещё сильнее прижал её к себе, нежно гладя по волосам. - Успокойся.
В самом деле, она права. Ей здесь действительно плохо и неуютно. Два года назад ни я, ни она об этом не думали... Вернее, она была уверена, что справится. А теперь, с каждым днём её борьба с собой становится всё ожесточеннее и безысходнее. И мне самому тяжело видеть, как она страдает, но постоянно быть рядом с ней я тоже не могу. Обстановка в городе крайне тяжёлая... Да, что там, в городе – по всей планете такая обстановка! С момента революции прошло уже двадцать семь лет. Народный Совет возглавляет уже третий лидер, а положение не стабилизируется, а наоборот, даже ухудшается. Создаётся впечатление, что с каждым новым вождём заветы Квой Сена забываются всё больше, а революция всё дальше уходит в сторону от своих первоначальных целей – служения нуждам своего народа, исполнения его воли.
Улетая с Земли по призыву Всеобщего Народного Совета в помощь народной революции Гивеи, я и не подозревал, каким здесь всё окажется сложным и непонятным. Вообще, с Земли всё выглядело гораздо проще и яснее, без оттенков и полутонов. Было понятно одно – гивейский народ решил строить новую жизнь, новое справедливое общество, и мы должны помочь ему в этом! Борьба за новое была беспощадна и жестока – революция должна быть жестока к своим врагам, так учили свой народ революционные вожди... Но кто был врагом революции? Этого я не мог понять до сих пор.
