Девушка быстро взбежала по ступеням лестницы к парадному входу, и микрофоны акустической системы, которые я поспешно включил, донесли до нас её звонкий голос, отдававший распоряжения прислуге. В доме сразу же всё пришло в движение. Хо тоже припал к окулярам, надеясь проследить за лёгкой тенью девушки в окнах комнат, но скоро та исчезла в глубине дома. Мне пришлось придвинуться к термографу. На экране прибора, в синем поле было видно, как лёгкая девичья фигурка вспорхнула по лестнице на второй этаж, быстро миновала коридор и вошла в одну из спален. Она включила какой-то прибор на стене (видимо, кондиционер) и прошла в ванную комнату. Сбросила с себя платье. Я поспешно отвернулся от монитора.
Хо удивлённо посмотрел на меня.
- Что?
Знаком я предложил ему взглянуть на экран прибора. Старик жадно пододвинул к себе монитор, но сразу же смущенно отвернулся. Пояснил:
- Она принимает ванну!
Хо тяжело вздохнул, глядя на качающиеся под ветром верхушки высоких деревьев.
- Не расстраивайтесь. Вы ещё увидитесь с ней, - сказал я и, чтобы отвлечь его от грустных мыслей, спросил: - Помните тогда, в храме перед тем, как уйти, вы читали какую-то молитву? Я так и не понял, кому вы молились? У вас здесь столько богов… Вообще, что это был за храм? Раньше я никогда не видел таких здесь.
- Это обитель Великой Матери Мира, - печально сообщил Хо. - Когда-то весь Южный материк поклонялся ей – созидающей, охраняющей и разрушающей.
- Великой Матери Мира?
- Да. Без её чудесной энергии – Шакти, которая пронизывает всю вселенную и весь космос – ничто в мире не может двигаться, не может действовать. Даже боги мертвы и недвижимы без неё. Только Великая Матерь Мира, все проникающая богиня, вливая в них живительную золотую струю Шакти, может заставить их действовать, созидать, охранять и разрушать. Она не имеет ни конца, ни начала. Истинная суть её не имеет формы. Но эта её бесформенная сущность воплощается в разные века и в разных формах, чтобы сокрушить зло.
- Странно. Как же можно представить себе нечто бесформенное и в тоже время, существующее и всеобъемлющее? - искренне удивился я.
- Можно, - спокойно сказал Хо и глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду. - Представь себе тысячу лотосов, которые расцвели и заблагоухали в единый миг все сразу. Представь себе тысячу солнц, которые вспыхнули на небе в один миг... Разве запах и свет имеют форму? Но они существуют и проникают в каждый атом вселенной! Так и Великая Матерь Мира пронизывает нас своим светом и наполняет благоуханием лотоса.
- Свет и запах действительно бесформенны, - согласился я. - Но даже слова «Матерь Мира» уже предполагают какую-то форму!
- Что ж, ты опять прав. Но послушай меня внимательно. Солнце и луна – её глаза; звёзды – её одежды; зелёная земля – кайма на них. Она – это цвет закатного неба и цвет крови. Она – это белые снега на вершинах гор. Она везде: и в смехе женщины, и в ярости воина, и в языках пламени, и в плеске воды... Теперь ты понимаешь, как она выглядит?
Я задумался. Посмотрел на него.
- Как Вселенная?
- Как Вселенная! - согласно кивнул Хо. - Она в проявленном и не проявленном, во множестве форм, которые создаются в Космосе. И боги, и люди живут и действуют по её воле, пронизанные её энергией. Весь мир для неё, как кукольный театр. Волшебными пальцами она дёргает за невидимые нити наших желаний, страстей и чувств. И мы, как куклы, покорны этим всемогущим пальцам. Весь мир, вся Вселенная – это лишь игра Великой Матери, и нет во всём Космосе ничего более великого, нежели она. Там, где она появляется, торжествует справедливость и добро побеждает зло. Тем, кто её почитает и молится ей, она дарует победу и исполнение желаний.
Хо замолчал. Мне, человеку выросшему на Земле свободной от угнетения, предрассудков и религий уже больше тысячелетия, было трудно понять философию столь религиозного человека, как Хо, – человека так глубоко верящего в свои убеждения относительно устройства мира. Но воодушевление и страстная вера в добрую богиню, исходившие от слов Хо, тронули мою душу.
- И что же вы просили у неё? - снова спросил я.
- Чтобы она даровала нам победу над злом! - твёрдо ответил старик.
Микрофоны прослушивания снова донесли до нас возбуждённые голоса, звуки торопливых шагов по каменным ступеням лестниц: в доме царило какое-то оживление. Это заставило меня вернуться к окулярам перископа. Я увидел, как к воротам виллы подъехал ещё один магнитор – крытый, воронёный, с затемнёнными стёклами окон. Интересно, кто бы это мог быть? Я подправил настройку резкости. На этот раз ворота открылись с ещё большей поспешностью, чем перед юной хозяйкой этого дома. Неторопливо и чинно магнитор въехал в них и остановился на лужайке перед входом. Передняя дверца распахнулась, и столь же чинно из неё вылез Наока – улыбающийся, лоснящийся, в отличном тёмном костюме. Он остановился, разминая затёкшие ноги и осматривая своё шикарное жилище, с видом человека только что вернувшегося из увлекательного путешествия. Вслед за ним из машины вылезли два его телохранителя.
