- Хищники – люди со звериными качествами – выигрывают только в короткой перспективе, - взволнованно и горячо продолжала она, неотрывно глядя на меня. - Они легко занимают вершину общественной пирамиды, но это вовсе не означает проигрыш Добра на глобальном уровне! Выжирая всё вокруг, элита всегда обрушивает общественную систему и погибает вместе с ней... А затем приходит новая жизнь, наступает рассвет! И если в этой новой жизни не будет таких людей, как мы с тобой или как наши друзья-гивейцы, то эта заря никогда не разгорится здесь счастливым днём. Наступит снова ночь. Уже навсегда!
Юли болезненно поморщилась, как-будто произнесённые ею слова причинили ей физическую боль.
- Разве не ради будущего рассвета мы собрали вокруг себя всех этих людей? Не для этого создали здесь наши школы? Для чего тогда нужны все наши усилия и труды? Выходит, мы остались с тобой на этой планете напрасно? Зачем мы сгораем в огне чужой для нас войны, зачем наши жертвы? А, Максим? Ответь мне, иначе я буду думать, что ошиблась в своём выборе и сожалеть о нём всю оставшуюся жизнь. Скажи мне, что это не так.
Юли требовательно и тревожно смотрела мне в глаза, напрягшись всем телом.
- Не ведая границ своему воздаянию, ты можешь, уничтожить то хрупкое добро, что есть здесь. Я всё больше пугаюсь за тебя, Максим! С каждым днём ты становишься другим. Ты снова можешь ступить на неверный путь. Ты взял себе чужое имя, будто спрятал за него свою совесть. Нет?.. Ты снова стал одержим своими идеями и беспощаден в их достижении. Разве не так?.. Твоя неумолимость с каждым днём растёт и всё больше страшит меня! Разве этого ты хотел пять лет назад?.. Мы с тобой хотели!
Она так сильно стиснула пальцы, что суставы хрустнули и побелели.
- Глупенькая! Ну что ты напугалась? Я такой же, как и прежде. Поверь!
- Нет! - твёрдо и уверенно произнесла Юли. - Человек не может не меняться, оставаясь всю жизнь одним и тем же. И это зависит не только от обстоятельств, но и от его воли. Прежде всего, от неё. Сейчас ты другой и...
- И? - невольно я напрягся от её слов. - Ты больше не любишь меня? Таким?
Сожаление и разочарование отразились в её глазах.
- Максим! О чём ты вообще говоришь! Если бы я не любила тебя, мне было бы всё равно. Разве меня интересовала бы твоя судьба? Разве стала бы я носить в себе твоего ребёнка?
Помолчав, она с грустью добавила:
- Я тоже меняюсь. Этого трудно избежать... Особенно в таком мире, как этот... Особенно сейчас, в моём положении... Все здесь зовут меня Бхуми, - мечтательная улыбка появилась на губах Юли. - Я рада этому, потому что это имя заставляет меня чувствовать себя настоящей дочерью Земли. А если я потеряю это чувство, то я потеряю сама себя...
Она снова взяла меня за руку и с надеждой заглянула мне в глаза.
- Максим! Пожалуйста, не теряй себя! Вспомни, кто мы такие и почему пришли сюда. Иначе... иначе я не смогу оставаться с тобой до конца! - тихо, но твёрдо добавила она.
Я окунулся в её огромные молящие глаза и прижал жену к своей груди.
- Обещаю! Я убью в себе этого зверя! Он никогда не сможет нас разлучить. Поверь!
Юли отстранилась от меня и несколько долгих секунд всматривалась в моё лицо, словно ища подтверждения каким-то своим мыслям. Затем уверенно сказала:
- Тебе обязательно нужно поговорить с Онами!
- Кто это? - удивился я.
- Один очень мудрый старик. Он появился здесь два дня назад и рассказывает удивительные вещи: о революции, о вожде Чой Чо Рене, о народе Гивеи. Может быть, вы найдёте с ним общий язык, и ты даже научишься чему-то у него?
Юли с надеждой посмотрела на меня.
- Хорошо. Я поговорю с ним... Завтра.
- Да. А теперь давай спать. Я устала.
- Давай.
Я снова обнял жену, ложась рядом с ней на постель.
Подумалось: «Удивительно, но против силы зверя сила мужчин абсолютно бессмысленна. Выиграть битву с ним можно только полным пониманием того, как действует твой враг. Малейшее стремление вывести борьбу в «силовую сферу» неизбежно будет означать гибель. Именно поэтому диалектика состоит в том, чтобы выставить против зверя противника, которому даже бессознательно не придёт в голову мысль мериться с ним силой – то есть женщину!».
* * *
С приходом утра Шеньчжоу ожил и преобразился. Дома украсились разноцветными фонариками, с крыши на крышу протянулись связки цветочных гирлянд, наполнивших улицы буйством живых красок и дурманящими запахами. Красный, оранжевый, жёлтый, белый, лиловый, синий – немыслимые сочетания и оттенки их в цветочной пудре усыпали землю и стены домов. От обычной монотонности и унылости не осталось и следа.
Со всех сторон слышалась музыка: гулкие барабаны отбивали стройный ритм, звонкие рассыпались в нём энергичной радостью, увлекая в круговерть безумного танца, им вторили голосистые трубы и задиристые трещётки, звуки которых разбивали и дробили на мелкие кусочки безумные литавры.
