- Нет! Мой сын никогда не будет служить чёрному делу! - гневно воскликнула Юли, снова пытаясь вырваться из его крепких рук.
- Глупая женщина! - усмехнулся Крода, удерживая её за плечи. - И ты, и твой сын, и твой муж – все вы в моей власти! И ты думаешь, что как-то сможешь повлиять на моё решение?
Он опять громко расхохотался, запрокинув голову и показав жёлтые зубы.
- Теперь настало моё время, и только я буду решать судьбы людей на этой планете! Любовь это проявление слабости, Камал. Слабые никогда не поднимут головы и не станут сильными! Лишь презирая слабых и убивая уродов, можно стать по-настоящему сильным и единым народом. И я сделаю народ Гивеи великим народом! А ваша Земля пускай завидует нам издалека.
- Глупец! - презрительно бросила ему Юли, продолжая сопротивляться. - Собственными руками ты прокладываешь путь к своей гибели! Торжествуешь временную победу, совершая злодейства? Но эта твоя победа пустая иллюзия. Ты слеп, Крода! Ты не видишь, как сам, по собственной воле обрекаешь на забвение своё имя! Это будет расплатой за твои злодеяния, жалкое ничтожество! Похищение чужой жены – тягчайший грех на этой планете! Когда люди узнают, что твоё сердце изъедено пороком и жаждет чужой жены, кто пойдёт за тобой?
- Заткнись! - озлобленно выкрикнул Крода, но это нисколько не смутило Юли.
- Не будь слепым безумцем, не ведающим, что его ждёт! - дрожащим от негодования голосом продолжала кричать она. - Всё, что у тебя есть, может сгореть в одночасье в жарком пламени мести, обратившись в горсть пепла! Мой муж уничтожит тебя, даже если ты убьёшь меня на его глазах! Подумай сам, что сделал бы ты, если бы кто-то похитил твоих жён и домогался их любви? Лишь тот, кто чтит и уважает женщину никогда не навлечёт позор на свою голову!
- Крода! Отпусти её! - крикнул я, видя, что Юли борется из последних сил.
- А то что? - грозно спросил тот, и в глазах его появилась презрительная усмешка. - Что ты сделаешь?.. Что ты можешь сделать теперь?
Крода надменно выпрямился и рассмеялся – громко и отрывисто. Затем он медленно достал из ножен свой нож и так же медленно приложил лезвие к горлу Юли.
- Нет! Стой! Не делай этого!
Я рванулся вперёд, собираясь броситься на него, но стоявшие рядом со мной головорезы крепко стиснули меня с обеих сторон, держа за руки. Один из них впился пальцами, как клещами, в мою рану. Жуткая боль захлестнула всё тело огненной волной. В глазах потемнело. Сквозь кровавый туман я увидел глаза Юли. В них не было страха – только безграничная тоска и любовь ко мне. Безумное отчаяние охватило меня. Едва держась на ногах, я снова попытался вырваться и почувствовал себя беспомощным и слабым перед смертельной опасностью, нависшей над моей любимой.
«Нет, этого не может быть! Неужели всё снова повторяется? Неужели я опять потеряю её, но на этот раз навсегда?» - проносилось в моей голове.
Крода пристально наблюдал за мной. Я видел, что моё замешательство доставляет ему несказанное удовольствие. Тёмный огонь в его глазах разгорался с каждой секундой, превращаясь в адское пламя. Затем он с издёвкой спросил, всё так же, не спуская с меня глаз:
- Ты думаешь, это я убиваю её?
Я не слышал его, я не видел ничего вокруг, кроме глаз Юи.
- Максим! - позвала она, протягивая руку ко мне, словно в прощальном жесте.
- Нет, это ты убиваешь её! - холодно усмехнулся Крода и резко провёл рукой вниз. - Ни тебе и не мне!
- Нет!
Я рванулся из последних сил из рук охранников, пытаясь дотянуться до любимой, но меня держали крепко. В следующее мгновение горячая кровь Юли брызнула мне в лицо, её помертвелый взор затуманился, а веки закрылись. Она медленно осела на каменный пол, к ногам своего убийцы, который с нескрываемым торжеством смотрел на меня и холодно улыбался.
Сердце моё упало в какую-то тёмную пропасть, куда провалился и я. Ноги мои подкосились, кровь ударила в голову, а затем мой череп наполнила холодная пустота. Больше я ничего не видел вокруг себя. В следующее мгновение что-то тяжёлое ударило меня в затылок, окончательно гася померкшее сознание. Потеряв равновесие, я полетел в беспросветную тьму, не чувствуя больше ничего, кроме отчаяния, разрывавшего душу в клочья...
Тьма... Вокруг была только тьма, из которой я выплывал, как из глубины чёрного колодца – тяжело, медленно, рывками. Сознание возвращалось, заполняя беспомощное тело, одеваясь в него, как в изношенные одежды.
Я с трудом приоткрыл веки: перед мутным взором появилась серая плоскость, казалось, уходившая в бесконечность. На ней в луже крови неподвижно лежала Юли. Её спутанные волосы были сбиты на лицо, и я не мог увидеть его, не мог заглянуть ей в глаза. Я видел только раскинутые в стороны руки любимой, словно пытавшиеся ухватиться за гладкий пол окоченевшими в предсмертной судороге пальцами. Моя щека лежала в её крови, и я чувствовал запах этой крови, но я не чувствовал её тепла – тепло ушло навсегда...
Душа моя была пустой и холодной, а сердце казалось тяжёлым куском льда, тяготившим грудь.
