Я мрачно взглянул на него, борясь с застывшим в горле колючим комом. Крода облокотился на львиноголовый подлокотник и посмотрел на меня сквозь презрительный прищур – долго и изучающе.
- Мы могли бы разработать программу действий... такую, которую поймут все... Вам нужны справедливые законы... Не те, что установили здесь для охраны власти, собственности и привилегий... Законы для соблюдения чести и достоинства людей, для роста их духовного богатства. Потому что психическое богатство человека – это и есть главная ценность, как и жизнь любого здесь!
Я заметил усмешку на губах Кроды, но он ничего не сказал в ответ, продолжал настороженно слушать меня.
- Вам нужны библиотеки, музеи, скульптуры, музыка, живопись... И пресловутое неравенство распределения материальных вещей совсем не главная беда на пути к лучшей жизни... С законов... начинать нужно с законов, с подлинного общественного мнения и веры людей в себя...
- Но это не террор! - раздражённо бросил Крода, и в глазах его блеснул холодный огонь озлобленности.
- Да. Это революция!
- Знаешь, я тебе вот что скажу...
Крода снова склонился вперёд, угрожающе помахивая пистолетом перед моим лицом.
- Ты хочешь, чтобы я слепо подражал вам?.. Нет, Максим! Способы борьбы уж позволь выбирать мне самому. Я многому научился у вас, но это наш мир, и ты забыл об этом!..
- Хотя, конечно, ты можешь пойти со мной до конца, - щедро предложил он. - Твой ум, твои знания, твой авторитет будут бесценны и для моего дела. Вместе мы могли бы изменить этот мир, сделав его лучше, как вы и хотели. Из нас получился бы неплохой союз. А? Как считаешь? - Крода пристально посмотрел мне в глаза сквозь презрительный прищур и покачал головой.
- Но ты так не считаешь. Верно?
- И что? Ты теперь убьешь меня? Убьешь, как её?
Я кивнул на бездыханное тело Юли. В ответ Крода равнодушно пожал плечами.
- Выбор за тобой, Максим. Я не буду ни на чём настаивать.
С безразличным выражением на лице он поднял свой пистолет и направил дуло на меня, медленно взводя курок. Вот и всё... Сейчас он нажмёт на спусковой крючок, и свет навсегда погаснет и для меня... Жаль, что я так мало успел сделать для этого мира. Жаль, что больше никогда не увижу Земли...
- Стой! - пересиливая боль, я протянул в его сторону окровавленную руку. - Стой!
В глазах Кроды появилась неподдельная заинтересованность. Он слегка опустил оружие и с любопытством посмотрел на меня.
- Передумал? Это правильное решение! Я знал, что ты совсем не глупый человек!
- Да... Пожалуй, я передумал... - медленно произнёс я. - Нельзя оставлять тебя здесь одного!
Я резко согнул запястье поднятой руки, и тут же раздался глухой, едва слышный хлопок. Пистолет выпал из рук Кроды и скатился к моим ногам. Выпучив от изумления и ужаса глаза, мой враг грузно повалился на позолоченный подлокотник своего «трона», издав тяжёлый предсмертный хрип. Голубая отравленная стрела в его горле на мгновение сверкнула хищной молнией.
«Вот и пригодился мне подарок Торрены!» - подумал я, снимая с руки не нужное уже приспособление и с презрением взирая на поверженного врага.
На шум из коридора прибежали взволнованные телохранители Кроды. Подхватив с пола оружие, тремя выстрелами я свалил двоих из них на мраморный пол. Третий громила упал на колени около входа, схватившись за прострелянную грудь. Стрелять с левой руки мне было не совсем удобно. Тяжело поднявшись на ноги, я приблизился к раненному бандиту и добил его выстрелом в голову. Прислушался: из коридора доносились лишь стоны и крики раненных солдат из «армии» Кроды, но никто больше не бежал в сторону этого зала.
Я вернулся к телу Юли и медленно опустился рядом с ней на колени. Осторожно убрал с лица любимой слипшиеся кровью волосы. Её глаза были закрыты. Можно было бы подумать, что она спит безмятежным сном, но страшная рана на её горле не оставляла никаких надежд. Взяв на руки её податливое тело, я поднял его с пола, чувствуя, как слабеют мои колени под тяжестью этой ноши. Шатаясь, я двинулся к выходу, но не успел сделать и нескольких шагов, как моё внимание привлёк негромкий детский плач, доносившийся со стороны боковой залы. Дверь в него располагалась сразу за «троном» Кроды, там, где заканчивалось мозаичное панно.
«Наш сын!» - вспыхнула в голове радостная мысль, и в туже минуту я услышал громкие женские голоса, доносившиеся с той стороны. Оба голоса были мне знакомы.
- О, горе нам! - с печальным надрывом восклицала Падма, жена Кроды. - Грядут несчастные дни! Глупое упрямство твоего брата приведёт к истреблению всей нашей семьи! Нам всем суждено будет погибнуть в пожаре этой битвы! Солдатам Кроды не удалось сломить духа землян и ослабить их упорства. В их сердцах нет и тени страха! Зато наши воины напуганы и беспомощны перед их смертоносным огнём. Пожар бушует над Чанчжен. Даже этот дворец уже захлёстывают волны невыносимого жара!
