Когда я высунулась, меня подхватили под руки и вытащили наружу, за мной вылезла Воля Казбич. Я огляделась.
В гараже царил образцовый порядок. Стоял деревообрабатывающий станок, по всему периметру ровными рядами висели длинные полки, на которых были сложены плотницкие инструменты, автомобильные запчасти и прочие необходимые в хозяйстве вещи. В углу находилась ручная бетономешалка, рядом с ней – мешки с цементом.
Вокруг меня сновали люди, что-то спрашивали у Воли и пытались увести меня, но я вцепилась в неё, словно репей, и даже когда она мягко сказала, что меня должен осмотреть врач, лишь покрутила головой. Наконец, когда мы вышли на улицу и я, щурясь и вздрагивая от звуков, поняла, что это правда – я спасена, только тогда я выпустила её руку.
Оглядевшись, поняла, что нахожусь во дворе дома Завьяловых.
– Дайте кто-нибудь воды! – крикнула Казбич и отошла к группе мужчин. Потом вернулась с пластиковой бутылкой.
Жадно припав к горлышку и расплёскивая воду, я глотала живительную влагу с животным урчанием.
– Сейчас мы поедем в больницу, Марьяна, – сказала Казбич, но я вновь отрицательно помотала головой.
Машина «Скорой помощи» стояла на улице, сквозь ветки деревьев я видела эмблему красного креста.
Голова кружилась, но в целом я чувствовала себя сносно. Горло перестало саднить, но я продолжала пить, будто не пила целую вечность. Для меня так и было. Я не знала, сколько просидела взаперти.
Слепило солнце, небо было безоблачным и чистым. Я никак не могла сообразить, какой сейчас час. Вокруг нас было много людей. Все они смотрели на нас.
– Воля, как же я рада, что ты нашла меня… – прошептала я. – Ума не приложу, как я там оказалась.
– Это не я, это Джек. Молодой ещё пёс, двухлетка, но нюх настоящего поисковика. Подрастёт, опыта наберётся, цены ему не будет!
– Расскажешь, что произошло? – Я боялась спрашивать открыто. Внутри меня всё ещё сидел страх ошибки, а ещё – обмана, который сопровождал меня столько лет.
Казбич посмотрела на меня, и зрачки её увеличились, как если бы она столкнулась с чем-то настолько невероятным, что сама не могла в это поверить.
– Я должна тебе сказать… – Она сглотнула и, глубоко вдохнув, задержала дыхание.
То, что я услышала через мгновение, повергло меня в такой шок, что зазвенело в ушах.
– Там была ещё одна комната. И в ней кто-то жил…
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы это осознать. А ещё нужно было срочно сесть. Я поискала глазами что-нибудь вроде лавки, но потом просто опустилась на корточки. Я слышала шум человеческих голосов буквально в метре от себя, но не могла различить ни слова. Даже слова Казбич, казалось, звучали на неизвестном языке.
– Марьяна, ты слышишь?
– Да… – Я вытерла рот ладонью. На ней остались следы крови. – Кто там жил?
Казбич отвела глаза.
– Думаю, Вера… Там женские вещи, расчёска со светлыми волосами…
И вдруг над садом пронёсся полный ужаса и муки крик. Так могло бы кричать раненое животное.
Однако я узнала голос и, ухватившись за Казбич, поднялась. Она что-то говорила, пытаясь остановить меня, но я, мазнув взглядом по её шевелящимся губам, упрямо зашагала к дому.
Там я увидела Светлану Александровну, которую с трудом удерживали двое крепких мужчин. Она кидалась из стороны в сторону, вырывалась из их рук и кричала… кричала… кричала… Сейчас она была не похожа на саму себя: растрёпанные волосы, покрасневшее лицо и выпученные глаза.
– Что вы делаете?.. – испуганно обратилась я к оперативникам. – Пожалуйста, не надо…
Завьялова уставилась на меня, и от этого жуткого взгляда я замерла, не в силах сказать что-либо ещё.
– Ты! Это всё ты! – повторяла Светлана Александровна, скалясь и изрыгая из себя проклятия. – Гадина! Тварь! Что б ты сдохла!
Рядом со мной вновь оказалась Казбич. Она обхватила меня за плечи и прижала к себе.
– О чём она говорит? – спросила я. – Что я ей сделала?
– Это из-за ребёнка. Его пришлось забрать, потому что…
– Ребёнка?! О боже…
Даже теперь, когда я уже не была подростком, когда знала и видела достаточно, когда мои мысли и чувства имели под собой жизненный опыт, я не могла до конца принять всю мерзость того, что случилось.
Немного позже, когда Светлану Александровну увезли, а в их доме и гараже хозяйничали полицейские и эксперты, Воля Казбич спросила:
– Как ты? Поедем в больницу?
– Не сейчас, – покачала я головой. – Я просто не могу. Мне надо продышаться. Думала, никогда больше не увижу ни солнца, ни неба…
– Марьяна, я всё понимаю, но нужно взять твою кровь на анализ и осмотреть тебя.
– Только пять минут. Пожалуйста!
Мы расположились у забора, в тени дикого винограда. Неподалёку от нас находилась выкрашенная в голубой цвет песочница, внутри которой лежали детские игрушки: машинка-экскаватор, ведёрко и лопатка. Мне так и не удалось увидеть Ваню – маленького мальчика, которого нашли на лесной опушке и усыновили Завьяловы.
– Сколько я пробыла в подвале? – спросила отрешённо.
– Почти сутки. Я звонила тебе, но ты не брала трубку. А когда связь пропала, поняла, что с тобой что-то случилось.
– Я ходила к соседке Полуянова. Мы говорили о его бабке, гадалке Василисе. Вера была у неё.
