– Прямо-таки чудеса самообладания! – воскликнул Джек Финнеган. – Это я про Лору Батлер. Только что рыдала на плече у нашего разлюбезного доктора, а всего через минуту – невозмутима, как мраморная статуя! Такую на испуг не возьмешь! Я наблюдал за ней: она лишь однажды проявила хоть какие-то чувства – когда вы процитировали ее записку.
– Да, трудный свидетель, – кивнул инспектор Найт.
– Свидетель?! А по-моему, сестра Батлер больше подходит на роль убийцы! Слушайте, а что, если Паттерсон объявил ей, что хочет разорвать отношения? Или просто закрутил роман еще с кем-то еще, прямо у нее на глазах? Разве это не толкнуло бы ее к решительным действиям?
– Пожалуй. Если только эти обстоятельства действительно имели место. И еще: мне кажется, мисс Батлер, прежде чем действовать, попыталась бы поговорить с Паттерсоном.
– А может, она и попыталась! И они поссорились. Точно! – репортер щелкнул пальцами и вдохновенно продолжил: – Паттерсон ее жестоко оскорбил – это и явилось толчком. Тогда она, будучи не в силах простить обиду и разбитые надежды, решила, что он заслуживает смерти. Только такие, как она, не действуют сгоряча или, если взять ее слова, в порыве отчаяния. Нет, Лора Батлер хладнокровно рассчитала момент, когда удобнее всего разбавить ядом кофе неверного любовника.
– Вы пишете под своим именем или под псевдонимом? – поинтересовался Найт.
– Под своим – мне незачем скрываться.
– Впредь я буду внимательно следить за вашими публикациями. Не сомневаюсь, что они полны драматизма и тонкого понимания человеческой натуры.
– Я знаю, что может привлечь читателя, – согласился Финнеган, не уловив сарказма в голосе инспектора.
– Завтра нужно будет снова поговорить с Лорой Батлер. А сейчас – к доктору Кэмпбеллу.
«Пусть я снова буду выглядеть полным идиотом, но я обязан спросить и его тоже», – подумал инспектор Найт, подходя к кабинету главного хирурга.
В ответ на стук дверь открыл сам хозяин. Войти он не предложил, а вместо приветствия недовольно процедил:
– Опять вы!
– Сэр, я хотел бы задать вам… – начал инспектор, но Энтони Кэмпбелл его перебил:
– Меня не было в больнице, когда скончался доктор Паттерсон. Мне нечего добавить к тому, что я уже сказал. И, между прочим, в отличие от вас, я был с вами честен!
– Что вы имеете в виду?
– После нашей с вами беседы я был вправе ожидать, что вы станете действовать осторожно, не поднимая шума. – Хирург обжег гневным взглядом Джека Финнегана, стоявшего рядом с инспектором. – А вы вместо этого приводите с собой репортера!
– Вы отказываетесь со мной разговаривать? – спокойно спросил Найт.
– На таких условиях – да, отказываюсь! И предупреждаю: если хоть что-то просочится в его газетенку, я буду жаловаться помощнику комиссара!
– И тогда его ждет сюрприз, – сказал Джек Финнеган, тихо, хотя дверь уже захлопнулась. – Куда мы теперь?
– Пора навестить вдову.
Покойный доктор Паттерсон занимал квартиру в нескольких кварталах от больницы. Горничная проводила посетителей в небольшую гостиную, обставленную беспорядочно, словно наспех, и пестревшую множеством довольно безвкусных, но явно дорогих безделушек. Инспектор Найт отметил, что этой комнате уже успели придать вид, какой полагается во время траура: шторы на окнах были плотно задернуты, зеркало над камином занавешено черной тканью, напольные часы с остановленным маятником молчали, на жардиньерке вместо вазы с цветами покоился траурный венок, а канделябр на круглом столе был увит черными лентами.
Вскоре появилась хозяйка – изящная миниатюрная женщина лет тридцати, затянутая в черный атлас. Острые черты лица и окрашенные хной волосы, видневшиеся из-под вдовьего чепца, придавали ей сходство с лисичкой – в сочетании с небольшим ростом, именно с лисичкой, а не с лисой. Она церемонно предложила Найту и Финнегану присесть и села сама, чопорно сложив руки на коленях, – воплощение сдерживаемой скорби.
– Позвольте принести вам свои соболезнования, миссис Паттерсон, – начал инспектор. – Боюсь расстроить вас еще больше, однако вынужден сообщить, что ваш супруг был убит.
– Убит?! – вскрикнула женщина, хватаясь за сердце. – Боже мой! Не могу поверить! Какое злодейство! Кто же его убил, кто?
– Я пытаюсь это выяснить. Вам известно, мэм, были ли у вашего мужа недоброжелатели?
– Конечно, не было! Его все любили! Он был таким добрым, отзывчивым, щедрым! Мы были очень счастливой парой! Я гордилась Оскаром, а он часто говорил мне, как ему повезло найти такую жену…
Всхлипнув, она пошарила в кармане платья, вытащила носовой платок с черной каймой и приложила к сухим глазам.
– Возможно, кто-то позавидовал ему, – предположил Найт. – Или же… вам?
– Мне?!
– Ваш супруг был весьма привлекательным мужчиной.
Миссис Паттерсон метнула на инспектора негодующий взгляд поверх платка, но промолчала.
– Вероятно, он очень много времени проводил в больнице? – спросил инспектор с сочувственным видом.
