– Попробуй встать, я тебе помогу… Необязательно на Харли-стрит – в соседнем доме живет врач.
– Ты собираешься отвести меня к сельскому костоправу?! – с негодованием воскликнула графиня Рэндалл, отдергивая протянутую было руку.
– Мы в столице, мама, – напомнил инспектор, сдерживая смех.
– А какой еще костоправ может быть на твоей улице?!
Внезапно Найта осенило. Он вспомнил, как высокомерно держался с ним Энтони Кэмпбелл – очевидно, получение титула добавило к манерам врача немалую толику снобизма. Возможно, если привести к нему пациентку голубых кровей, он будет посговорчивее… Прилично ли раз в жизни в служебных целях воспользоваться своим высокородным происхождением? Пожалуй, да; только нужно взять с матушки обещание, чтобы она не проговорилась об их родственной связи.
– Мама, а если я предложу тебе обратиться к главному хирургу больницы Святого Варфоломея? Он к тому же еще удостоен рыцарского звания. Как ты думаешь, этот визит не посрамит нашей фамильной чести?
Графиня, в нерешительности, попробовала еще раз наступить на больную ногу, но, издав жалобный стон, согласилась.
Найт позвал консьержа, и они вдвоем помогли даме спуститься с лестницы и затем бережно погрузили ее в кэб.
– Мама, как ты оказалась у меня в квартире? – повторил инспектор свой первый вопрос, когда экипаж тронулся.
– Меня впустил консьерж, этот нескладный тип с моржовыми усами. Я назвала ему свое имя, и он был очень любезен. А потом твой глупый замок защелкнулся, и я была вынуждена остаться и ждать тебя.
– Кто дал тебе адрес?
– Твой камердинер. Да-да, он мне во всем признался, и совершенно добровольно. Ты же знаешь, как я умею разговаривать с низшим сословием.
Инспектор молча кивнул. Он знал.
– Деликатно, но настойчиво, – продолжала графиня. – Я была весьма и весьма обескуражена: оказывается, ты уже давно снимаешь квартиру и живешь один, и даже без слуг. Неужели это правда?
– Да, – Найт с честью выдержал направленный на него суровый взгляд.
– Тогда, скажи на милость, за что мы платим этому бездельнику?
– У Паджетта есть обязанности: он заботится о моей одежде, снабжает едой при необходимости, немедленно доставляет корреспонденцию и прочее. Мне это удобно.
– Мой дорогой мальчик, и это ты называешь удобством?! Куда катится мир! – дама возмущенно покачала головой. – И что скажет твой отец?!
– Папа тоже в Лондоне? – удивился Найт, зная, как не любит граф покидать свое поместье в Йоркшире.
– Ты совсем одичал в этой своей, прости меня, конуре! – упрекнула его женщина. – Разумеется, мы прибыли вдвоем – сегодня, дневным поездом. Правда, твой отец сразу же укатил в свой клуб в нашем экипаже. Из-за этого мне пришлось нанять кэб.
– Странно: я не знал, что вы собираетесь в Лондон.
– Разве ты не получал моего письма? Мы приехали на юбилейные торжества.
Письмо действительно было. Сейчас инспектор упрекнул себя, что из-за последних неспокойных дней отнесся к нему небрежно. Материнские послания были, как правило, весьма пространными, на нескольких листах: в них графиня подробно описывала погодные условия, состояние розария, заботы родственников и причуды соседей. Решив, что и на этот раз письмо содержит обычный набор сведений, Найт не дочитал его до конца – а главную новость, матушка, очевидно, приберегла для последних строк. Соответственно, инспектор не перебрался заблаговременно в дом на Беркли-сквер, как обычно поступал, когда родители наведывались в столицу.
– Да, верно, – «вспомнил» Найт. – Прости, я, видимо, перепутал даты.
Графиня коварно прищурилась:
– Если ты немедленно не переедешь к нам, я буду вынуждена сообщить о твоей тайной жизни твоему отцу.
– Папа уже давно смирился с тем, что его младший сын стал полицейским. Думаю, и это потрясение он перенесет с присущими ему стойкостью и мужеством.
– Возможно, – уступила дама, однако следующие ее слова показали, что она еще не сдается: – Но я настаиваю, чтобы ты жил с нами хотя бы во время нашего пребывания в Лондоне.
– Нет, мама, я останусь в конуре, – твердо сказал инспектор. – Кстати, мы приехали. Ты запомнила, мама? Не называй меня при нем «мой дорогой мальчик».
Как и ожидал инспектор Найт, графиню Рэндалл провели к главному хирургу незамедлительно. Он также с удовлетворением отметил, что представительная внешность Кэмпбелла и проведенный им тщательный осмотр поврежденной конечности произвели на его взыскательную матушку хорошее впечатление.
– У вас лишь небольшое растяжение связок, миледи, – сообщил Кэмпбелл, осторожно накладывая на сиятельную ногу тугую повязку. – Вы сказали, что оступились?
– Да, – кивнула дама. – Это произошло, когда я была в…
– В «Либертиз»21, – быстро подсказал инспектор.
– Вы же знаете, доктор, какие там неудобные лестницы! – подхватила графиня с большим артистизмом. – Этот молодой человек случайно оказался рядом и успел меня поддержать.
– Вам повезло – дело могло бы кончиться более серьезным увечьем… Готово! Это место следует некоторое время держать в тепле и покое, миледи.
