Чашечку кофе, доктор? полностью

– Как долго? – обеспокоенно спросила графиня. – Дело в том, что мы с супругом приглашены на прием в саду Букингемского дворца, а это уже через три дня.

– Вы приглашены на прием к ее величеству? – с почтением переспросил врач. – Что ж, думаю, трех дней достаточно, чтобы все пришло в норму. Послезавтра вечером попробуйте наступать на ногу, но не перетруждайте ее.

– Благодарю вас, доктор. Мне кажется, я уже сейчас чувствую себя гораздо лучше.

– Я рад, что сумел помочь, миледи. На случай, если неприятные ощущения возобновятся, даю вам болеутоляющие пилюли. Их лучше принимать на ночь – тогда вы сможете спокойно уснуть.

– Я вам весьма признательна и буду рекомендовать вас моим знакомым. Я также обещаю сделать взнос в фонд вашей больницы.

– Вы очень любезны, миледи!

– Что ж, – графиня Рэндалл повернулась к сыну, – а теперь, мой дорогой ма… спаситель, окажите мне еще одну услугу: помогите добраться до кэба.

– Ни в коем случае! – запротестовал хирург. – Вы окажете мне честь, миледи, если соблаговолите воспользоваться моей коляской.

Милостивое согласие было получено, и вызванная Кэмпбеллом медсестра усадила даму (вполне удовлетворенную оказанными ей почестями) в инвалидное кресло и вывезла из кабинета.

– Надеюсь, вы не считаете, что бедняку я уделил бы меньше внимания, – сварливо сказал Кэмпбелл, когда они с инспектором Найтом остались в кабинете одни.

– Разумеется, не считаю, – искренне отозвался тот. – И все же состоятельные пациенты могут принести пользу.

– Вы правы, – смягчился хирург. – Их деньги позволяют нам бесплатно лечить тех, у кого их нет. Мне приходится об этом думать: должность обязывает.

– Понимаю. Признаться, сэр, я хотел бы обсудить с вами другую тему.

– Не сомневаюсь.

– В ходе расследования получены сведения, – Найт внимательно вгляделся в лицо собеседника и выпалил: – о незаконных операциях в вашем отделении.

Кэмпбелл вытаращил глаза:

– Незаконных?! С тех пор, как мы потеряли доктора Паттерсона, нам едва хватает времени и сил, чтобы проводить законные! Фу, какое глупое слово!

– Я пытаюсь выяснить причину убийства Паттерсона. Возможно, он узнал нечто, о чем ему знать не следовало…

– И это незаконные операции? Откуда у вас эти бредовые сведения? – требовательным тоном спросил врач – и догадался сам: – Найджел Моррис!

– Верно, – кивнул Найт, заинтересованный.

– Долгое время он здесь работал, но… Впрочем, нет, сейчас я не буду вам рассказывать эту историю. Лучше вам все увидеть своими глазами – тогда, может быть, вы мне поверите. Сегодня как раз четверг… Который теперь час? Восемь… Нет, уже поздно. Моррис регулярно приходит во двор больницы ровно в четыре часа пополудни по вторникам, четвергам и воскресеньям – и так уже десять лет. Вам придется подождать до воскресенья.

– Если мы не найдем Морриса раньше.

– Это будет непросто – он давно уже скитается по разным ночлежкам в Ист-Энде.

– Оставим пока в стороне бредовые, как вы их назвали, сведения. Есть ли у вас другие объяснения тому, что происходит в вашем отделении?

Кэмпбелл покачал красивой головой:

– Даже если бы я…

В кабинет, постучав, заглянула медсестра:

– Сэр, пациент из третьей палаты жалуется на боль. Это тот, кому вчера удалили селезенку.

– Иду.

Хирург поднялся из-за стола и быстро направился к двери. Видно было, что он мгновенно забыл о существовании Найта и мысли его уже устремились в третью палату.

По дороге домой инспектор Найт решил сделать крюк и навестить матушку. Поскольку ее состояние опасений не вызывало, он рассчитывать потратить на визит не больше четверти часа. Однако графиня не без ехидства заявила сыну, что ей тоже хотелось бы снабжать его едой при необходимости, хотя она и не его камердинер, а всего лишь родная мать. Найту пришлось остаться и разделить с нею легкий ужин из шести блюд.

Граф Рэндалл еще не вернулся из клуба. Его супруга, четко соблюдая врачебные рекомендации, возлежала в своем будуаре на кушетке; больная нога была обложена грелками. К кушетке был придвинут столик, за которым мать с сыном и поужинали. Думая о своем и механически кивая, Найт выслушал положенные наставления и, пожелав матери скорейшего выздоровления, попрощался. Таким образом, до дневника доктора Паттерсона инспектор добрался только поздним вечером.

Чтение оказалось делом нелегким: слова доктор часто сокращал, обрывал их или пропускал некоторые буквы. Найт перелистывал страницу за страницей, продираясь через эти трудности, запинаясь, угадывая. Паттерсон вел записи почти ежедневно; в основном они касались работы в больнице. Инспектор изучал короткие заметки о проведенных операциях и более подробные – об интересных (с точки зрения хирурга) случаях, но ничего подозрительного не обнаруживал.