Санитарка поправила платок и опасливо покосилась на ботинок.
– Слава богу! – выдохнула она и отчаянно смутилась: – А я-то уж подумала… Ведь сказали, что вытащили из-под конки.
– Вам плохо?
– Нет-нет, большое спасибо, мисс, я просто испугалась! – санитарка нервно хихикнула: – Хорошо, что воды в ведре не было, а то сейчас пришлось бы еще и убирать.
Она подобрала свое имущество и поспешила прочь.
Когда Патрисия вернулась к дяде, то обнаружила рядом с ним инспектора Найта и Джека Финнегана. Газетчик тут же расплылся в улыбке, а инспектор смерил девушку подозрительным взглядом.
– Вот и ты, дорогая! – непринужденно произнес сэр Уильям. – Я освободился, мы можем идти.
– Уфф! Сомневаюсь, что инспектор мне поверил, – сказал он уже на улице. – Какого я стыда натерпелся… С этой минуты – больше никаких разведывательных действий! Кажется, я уже говорил тебе, что любопытство – это порок?
Инспектор Найт постучал и приоткрыл дверь.
– Минуту! – откликнулся Патрик Хилл, сидя к нему спиной. – Я уже заканчиваю.
Он ловко наложил повязку пациенту на голень и сказал:
– Через неделю придете, сестра снимет швы. Попросите зайти следующего. До свидания.
Хирург отошел к умывальнику, а пациент, рослый мужчина-мастеровой, опустил штанину, поблагодарил и вышел, осторожно наступая на раненую ногу.
Найт с Финнеганом вошли в кабинет. Хилл обернулся и сразу нахмурился:
– У вас остались ко мне еще какие-то вопросы, инспектор?
– Безусловно, – спокойно подтвердил тот. – И довольно много.
Найт бросил взгляд на стол, где стояла начатая чашка кофе, и поинтересовался:
– Вам уже известна причина смерти сестры Батлер?
– Та же, что и у Паттерсона. Я так и предполагал.
– Вы не ошиблись. Не опасаетесь пить черный кофе, после того что с ними случилось?
– Не собираюсь менять своих привычек, – огрызнулся Хилл. – Но раз уж вы спрашиваете: я сам, лично сварил себе кофе и принес сюда.
– Значит, все-таки опасаетесь?
– Инстинкт самосохранения – это естественно.
– Поэтому и не допили до конца?
– Нет, не поэтому. Я люблю обжигающий, а этот остыл, пока я принимал пациента.
– Случайно, не того, который подавился оливковой косточкой?
– Его. Какая разница, которого? – рассердился хирург. – Что за глупые вопросы? Вас интересуют мои вкусовые пристрастия? Или болезни моих пациентов?
– Ни то, ни другое.
Найт подался вперед и быстро проговорил:
– Насколько легко утаить флакон-другой с нитратом стрихнина?
Хилл изумленно вытаращил глаза. Затем открыл рот, собираясь что-то сказать, но вдруг резко дернулся, лицо страдальчески исказилось. В следующую секунду врач рухнул со стула на пол и забился в судорогах.
– Быстро за помощью! – крикнул Найт газетчику, а сам бросился к Хиллу.
Финнеган вылетел из кабинета.
Патрик Хилл уже не шевелился и, казалось, не дышал, его тело выгнулось дугой и застыло. Инспектор потряс его за плечо – на ощупь оно было словно деревянным. Найт в тревоге оглянулся на дверь: из коридора уже доносился приближающийся топот ног.
Внезапно хирург приоткрыл глаза, сделал несколько сиплых вдохов и выдохов и, с трудом шевеля языком, проговорил:
– Я… знаю…
Он снова начал задыхаться, забормотал нечто нечленораздельное. Найту удалось разобрать только: «Ба… ба… ба…»
Хилл потерял сознание. В ту же минуту в кабинет с криком: «Немедленно промывание!» ворвался Энтони Кэмпбелл и за ним – две медсестры. Инспектор помог им перенести отяжелевшее тело на кушетку и вышел. Проходя мимо стола, он прихватил недопитую чашку кофе.
Что хотел сказать доктор Хилл?
Наутро инспектор Найт еще издалека увидел во дворе больницы Джека Финнегана, который расхаживал взад-вперед у входа в корпус хирургического отделения.
– Неужели еще одна смерть? – подбежав, возбужденно заговорил газетчик. – Всего за пять дней! Наверное, снова стрихнин. Ну, это-то точно не самоубийство! Немыслимо – преступник действует среди бела дня! Он чувствует себя неуловимым?
Остановить словесный поток было невозможно, поэтому инспектор терпеливо слушал, изредка вставляя короткие реплики.
– Или же он боится? Страх быть уличенным в краже настолько велик, что преступник утратил чувство опасности. Вор превратился в убийцу! Ведь причина всему – тайная торговля стрихнином, вы сами это предположили, верно? Сколько же нужно было наворовать, чтобы из-за этого прикончить трех человек?!
– Очевидно, немало.
– Во всех трех случаях преступник один и тот же, иначе и быть не может! Вы со мной согласны?
– С большой вероятностью – да.
– Безжалостный убийца превратил больницу Святого Варфоломея в свои охотничьи угодья! – вдохновенно произнес Финнеган. – Кстати, неплохой получился бы заголовок!
– О заголовке забудьте, – строго предупредил инспектор.
– Да, да, разумеется, это я так, по привычке! Гм, а я-то, грешным делом, уже начал было думать, что вор и убийца – доктор Хилл! Но после вчерашнего…
Газетчик удрученно покачал головой и замолчал. Тогда Найт сказал:
– Нужно выяснить, действительно ли доктор Хилл был отравлен.
Они направились к флигелю, где располагалась химическая лаборатория.
