– Ничего. Муж умер три года назад. Он работал на стройке, там обрушилась какая-то конструкция… Ох, простите, не хочу об этом! В общем, мне стало не до учебы, пришлось сразу начать работать – нужно было как-то выживать. Но время от времени мне удавалось посещать занятия.
– Тяжело было учиться?
– Ну, все, что нужно делать руками, у меня вроде неплохо получалось.
Сестра Барлоу посмотрела на свои руки, Найт тоже невольно перевел на них взгляд: довольно крупные, но при этом женственные кисти, сильные пальцы.
– Правда, теория была для меня сложновата, – призналась сестра. – Поэтому я оказываю только первую помощь, когда это необходимо. Но я стараюсь приносить пользу.
– Вам нравится ваша работа?
– Мне нравится помогать людям. Знаете, к нам ведь часто обращаются с травмами. Мне так жаль этих людей – ведь им больно, страшно! Я стараюсь их поддержать, успокоить – это ведь тоже очень важно.
– Доктор Кэмпбелл говорит, что у вас это отлично получается, – сказал Найт. – Он о вас весьма высокого мнения.
– Правда? – просияла сестра. – Приятно слышать! Верно, он часто меня зовет, если кто-то из больных сильно нервничает перед операцией. Он такой лапочка!
Инспектор подумал, что слово «лапочка» меньше всего подходит к образу Энтони Кэмбпелла.
– Вы, наверное, со всеми своими коллегами в хороших отношениях?
– Конечно! – убежденно кивнула медсестра. – А как же иначе? Как же мы сможем спасать других, если сами будем ссориться?
«Интересно, – подумал Найт, глядя в ее честные голубые глаза, – она в самом деле так проста и добра или же очень ловко притворяется?»
– Миссис Барлоу, скажите, вы бы заметили, если бы в отделении что-то было не так?
– Не понимаю… Что вы имеете в виду?
Инспектор пояснил:
– Скрытую неприязнь, непонятную таинственность, обиды, жалобы – что-то в этом роде.
– Нет, ничего такого… У нас все друг к другу прекрасно относятся.
– Отношения между вами, доктором Паттерсоном и сестрой Батлер тоже были прекрасными?
– Опять вы об этом! – с досадой воскликнула сестра.
– Сознайтесь, что у вас с доктором была связь и вы ревновали его к новой возлюбленной.
– Это вас не касается!
– Касается, миссис Барлоу, потому что оба они мертвы, – сурово сказал Найт.
Возмущение на миловидном лице медсестры сменилось растерянностью, а затем страхом. Ее рот приоткрылся, но она была не в силах вымолвить ни слова.
– Мне совсем не хочется вас подозревать, – миролюбиво произнес инспектор. – Я лишь советую вам быть откровенной. Нет смысла отпираться: о вашей связи было известно всему отделению.
– Это верно, я и сама такое сразу замечаю, – пробормотала сестра Барлоу, глядя в сторону. Она помедлила и решилась: – Да! Да, у нас с Оскаром был роман. Честно говоря, я даже надеялась, что он сделает мне предложение… А он вдруг взял и женился.
– Наверное, это вас очень расстроило?
– А как бы вы думали?! Но, между прочим, он и после женитьбы со мной не порвал – вот так! И мне это было приятно, – она с вызовом подняла подбородок, но голос предательски задрожал: – получалось, я все-таки кое-что для него значила! Но вот когда он бросил меня ради Лоры – это было перенести гораздо тяжелее. Я была очень, очень обижена!
– Понимаю, – сочувственно кивнул Найт.
– Ах, да что вы, мужчины, можете понимать?! – в сердцах воскликнула сестра и, всхлипнув, достала из кармана носовой платок и промокнула глаза.
Инспектор предпочел не отвечать. Сестра Барлоу искательно взглянула на него и произнесла умоляющим тоном:
– Я бы никогда, никогда не причинила зла ни Оскару, ни Лоре! Что мне еще сказать, чтобы вы мне поверили? Что сделать? Как вам помочь?
Найт понял, что она больше не станет лукавить, и спросил:
– Как вы думаете, миссис Барлоу, мог ли кто-то из ваших коллег украсть нитрат стрихнина?
Та выглядела потрясенной:
– Что вы! У нас бы и в голову это никому не пришло!
– А если бы все же кто-то захотел незаметно…
Тут в библиотеку заглянула та медсестра, которая временно оставалась в приемном покое:
– Джудит, я срочно нужна Баббингтону. Тебе нужно вернуться.
– Иду! – вскочила та. – Что-то случилось?
– Эта полоумная, Купер, головой ударилась, – сообщила сестра и скрылась.
– Вон ваш помощник! – указала сестра Барлоу на Джека Финнегана, когда они вдвоем с инспектором Найтом вернулись в хирургическое отделение. – Странно, почему у него такой ошарашенный вид?
Она поспешила дальше, к приемному покою, а Найт подошел к репортеру, стоявшему у окна. Тот действительно выглядел ошарашенным и еще – виноватым.
– Признавайтесь, что натворили? – с ходу напустился на него инспектор.
– Я… я всего лишь хотел… пошутить, – заикаясь, принялся оправдываться Финнеган. – Кто же знал, что она так перепугается?!
– Она – это Купер? Что вы с ней сделали?
– Да ничего особенного… Я зашел в палату, она там мыла пол. Я – в шутку, конечно! – сказал ей: «Собирайтесь, мисс Купер, я пришел вас арестовать». Я при этом улыбался, смеялся – можно сказать, почти хохотал! А она вдруг как кинется от меня прочь! Споткнулась о свою швабру – и со всего маху лбом о спинку кровати! А кровать железная… Кровища, Купер без сознания, пациенты вопят…
