– Черт бы вас побрал! – разозлился Найт. – Я вас отстраняю! И сообщу вашему редактору, что вы своими идиотскими действиями провалили расследование!
– Пожалуйста, пожалуйста, не надо! – Финнеган сложил руки, словно в молитве. – Это же будет мой конец! Меня выгонят из редакции и никуда больше не возьмут!
– Так будет лучше для общества! По крайней мере, перестанете калечить людей!
– Но я же больше ничего не умею!
– Кроме как людей калечить?
– Да нет же! Ох, ну что вы, в самом деле! Да, я виноват! Но я все исправлю! Прошу вас, инспектор, я все что угодно сделаю! А хотите – ничего не стану делать, шагу не ступлю без вашего разрешения! Я буду вас слушаться, как верный пес! Клянусь, я даже дышать буду, только когда вы прикажете, честное слово!
Инспектор почувствовал подступающий помимо воли смех и сдвинул брови еще более грозно:
– Я добьюсь, чтобы на вас завели уголовное дело! За причинение тяжких телесных повреждений.
– Не надо повреждений! Умоляю: не отстраняйте меня!
– Я подумаю. Но ничего не обещаю.
– Я больше вас не подведу!
– Так и быть, – смягчился Найт. – Вот вам проверка: завтра вы приедете сюда пораньше и попросите прощения у санитарки.
– На коленях приползу!
– И будете ее охранять.
– Мимо меня муха не пролетит, будьте уверены!
Инспектор подумал, что в охране нет необходимости, но зато чересчур деятельный репортер не будет путаться у него под ногами. Он строго добавил:
– Стойте у двери навытяжку, как гвардеец перед Букингемским дворцом. И не вздумайте больше блистать остроумием! Наблюдайте и прислушивайтесь.
– Все сделаю, не сомневайтесь!
– Идемте.
Сестра Барлоу уже находилась на своем посту в приемном покое. Инспектор Найт обратился к ней:
– Известно, что с санитаркой?
– По всей видимости, сотрясение мозга. Доктор Баббингтон сейчас накладывает ей швы – у нее рассечен лоб.
Найт наградил Финнегана таким тяжелым взглядом, что тот даже пригнулся. Сестра Барлоу послала газетчику сочувственную улыбку.
– Ваш помощник не так уж виноват. Эта Купер вообще шуток не понимает, – сказала она инспектору, показывая тем самым, что ей уже известны все подробности случившегося. – Она у нас довольно нервная и пугливая.
– В самом деле? – спросил тот, вспомнив слово «полоумная», прозвучавшее в адрес санитарки.
– Да. И еще плаксивая донельзя: из-за пустякового замечания – сразу в слезы.
– К ней часто придираются?
– Ничего подобного! Наоборот, все стараются быть с ней поласковее. Знают, что она немного странная.
– Этому есть причина?
– Может, и есть. Только никто ее не знает, – пожала плечами сестра.
– Даже вы? – поддел ее инспектор.
– Даже я, – не смутилась она. – Я пыталась поговорить с Купер, и не раз, но она очень скрытная. Ну, я и оставила ее в покое – мало ли почему человек стесняется. В конце концов, убирается – и ладно. Кстати, она очень старательная – все время трет, трет…
– Мы с вами не договорили…
– Я подумала над вашим вопросом, – с готовностью кивнула сестра Барлоу. – Сильнодействующие лекарства хранятся в шкафчиках с медикаментами в кабинетах врачей. Их может взять только сам врач, у медсестер к ним доступа нет.
– Как я понял, эти шкафчики запираются?
– Обязательно. Ключи есть только у хирургов.
– Я вам признателен, миссис Барлоу.
Найт с Финнеганом вышли во двор.
– Завтра в одиннадцать я должен быть у суперинтенданта, – сообщил инспектор. – Поэтому сейчас я еду домой писать отчет.
– Что ж, – откликнулся газетчик, – раз сегодня нам здесь больше делать нечего, я, пожалуй, тоже домой. Но завтра с утра буду на посту, будьте уверены!
В Гайд-парке всегда хватало желающих прогуляться, но сегодня их привлекла сюда не только хорошая погода, но и любопытство: всем хотелось посмотреть, какие развлечения ожидаются там по случаю предстоящих торжеств. Сэр Уильям и его племянница тоже оказались в числе этих любопытных. У озера Серпентайн, где возле причала, блестя свежевыкрашенными бортами, покачивались лодки, они встретили семью однокурсницы Патрисии. Всей компанией они весело провели несколько часов. Кругом царило предпраздничное оживление: стволы деревьев обвязывали нарядными лентами, на полянах натягивали шатры и размечали площадки для игр и аттракционов, а вдоль аллей устанавливали палатки для продажи еды и ярмарочных товаров. Отовсюду слышался стук молотков – это строили помосты для выступления актеров и музыкантов. Все говорило о том, что публике в праздничные дни скучать не придется.
Сэр Уильям и Патрисия вернулись домой только к вечеру, немного усталые, но довольные.
– Вас ждет подарок, мисс, – доложила горничная Молли, с таинственной улыбкой принимая у Патрисии шляпку. – Посыльный принес, пока вас не было. Я отнесла к вам в комнату.
