– Да. Ведь вы пришли к доктору Хиллу, когда он еще только начал пить кофе, и прервали его. Помните?
– Да, действительно, сейчас припоминаю: когда мы с дядей вошли, чашка на столе была почти полной…
– Мисс Кроуфорд обладает редкой наблюдательностью! – репортер обращался к санитарке, но явно желал польстить Патрисии. – А уж если она что-то заметила – никогда не забудет!
– Мистер Финнеган! – попыталась одернуть его девушка.
Однако тот не умолкал:
– Я не удивлюсь, если она первой раскроет тайну этих кошмарных происшествий! Ну, а я всегда рад ей помочь – конечно, в меру своих жалких способностей…
– Мистер…
– Полиция сейчас явно в тупике, а вот независимое расследование…
– Я желаю вам удачи! – утомленно проговорила санитарка. – Хоть бы все это поскорее кончилось…
– Вы, наверно, хотите отдохнуть, – спохватилась Патрисия. – Идемте, мистер Финнеган.
– Да-да, конечно! Мисс Купер, еще раз прошу меня простить. Я повел себя глупо – и вот к чему это привело! Я сделаю все что угодно, лишь бы вы поскорее выздоровели!
Женщина не ответила – только сонно улыбнулась, откинулась на подушку, глаза ее закрылись. Патрисия сделала знак репортеру, и они вдвоем потихоньку покинули палату.
– Что ж, тогда я буду говорить прямо, – строго сказал инспектор Найт, присаживаясь напротив главного хирурга. – Следствием установлено, что в вашем отделении происходит утечка нитрата стрихнина. Вам об этом известно, сэр?
– Да. Мне есть что сказать, – ответил тот. – И показать.
Кэмпбелл достал из ящика стола тетрадь и протянул ее Найту. Инспектор раскрыл тетрадь: страницы были разделены на несколько столбцов, где были указаны количество флаконов, даты и фамилии врачей и пациентов.
– В тот день, когда умерла сестра Батлер, ко мне пришел доктор Хилл, – начал рассказывать Кэмпбелл. – Он сообщил, что Паттерсон накануне своей смерти был обеспокоен пропажей у него нитрата стрихнина. В моем отделении применение сильнодействующих препаратов строго контролируется: они выдаются под расписку, каждые полгода врачи отчитываются мне об их применении, а я изучаю истории болезней, проверяю назначения и подсчитываю наши запасы. По словам Хилла, у Паттерсона пропали два флакона с раствором нитрата стрихнина. Я знал, что Паттерсон ведет учет очень скрупулезно, а значит, его вины в пропаже нет. Поэтому я решил провести внеочередную ревизию – или, говоря вашим языком, расследование. Предыдущая проверка показала, что все цифры сходятся, поэтому я проанализировал расход нитрата стрихнина начиная с января. Вот здесь, – он указал на тетрадь, – результаты. Окончательный итог я подвел только сегодня утром. Мною выявлена недостача: четыре флакона.
– Это огромная и кропотливая работа, – с уважением заметил инспектор, листая тетрадь. – Скажите, сейчас у хирургов в вашем отделении имеется нитрат стрихнина?
– Нет. После сигнала доктора Хилла я запер этот препарат у себя в сейфе.
Найт покивал головой, отдавая этому должное. Закрыв тетрадь, он спросил:
– Вы позволите мне просмотреть ваши записи более внимательно?
– Пожалуйста, берите, – пожал плечами хирург и предложил: – Желаете заглянуть в сейф?
– Буду признателен.
Кэмпбелл подошел к небольшому металлическому ящику, стоявшему на столе в углу, покрутил колесико кодового замка и открыл дверцу:
– Прошу.
Инспектор пересчитал флаконы – их количество совпадало с конечной цифрой, указанной в тетради.
В палату, где осталась санитарка, начали возвращаться больные. Финнеган и Патрисия отошли к окну.
– Мисс Кроуфорд, – несмело заговорил репортер, – могу я вас кое о чем попросить?
– Я слушаю.
– Пожалуйста, не говорите инспектору Найту, как я оплошал!
– Но вы не оплошали, – возразила девушка: – Купер не сбежала.
– Да, верно. Очевидно, она была в палате, стояла где-нибудь в углу, а я ее просто не заметил. Она же такая субтильная.… Но все равно – пожалуйста, не говорите!
– Хорошо, не скажу. Да и незачем – ведь ничего не случилось.
– Обещаете?
– Да, если вы обещаете впредь быть внимательнее, – засмеялась Патрисия.
– Клянусь!
Финнеган схватил ее руки и пылко поцеловал – сначала левую, потом правую. Потом повторил, в том же порядке, но уже медленнее.
Вдруг рядом с ними послышался выразительный кашель. Оказалось, они остановились напротив кабинета с табличкой: «Патрик Хилл. Старший хирург». Сестра Барлоу, которая только что оттуда вышла, заперла дверь на ключ и одарила обоих улыбкой. Патрисия, вспыхнув, быстро отдернула руки и спрятала за спину.
– А я только что встретила вашего инспектора, – сообщила медсестра. – Вы, наверное, его дожидаетесь? Он сейчас у доктора Кэмпбелла.
– Да, благодарю, мы его ждем, – ответил репортер, поспешно принимая сосредоточенный вид и доставая из кармана блокнот.
– Я так и поняла.
Лукавая улыбка сестры Барлоу не оставляла сомнений, как именно она истолковала то, что увидела. Медсестра кивнула и пошла по коридору в сторону приемного покоя. Патрисия с досадой посмотрела ей вслед.
– Прошу простить мою несдержанность, – покаянно произнес Финнеган. – Что она могла о нас подумать!
