– Это неважно! – заявила Патрисия решительно, хотя на самом деле всепонимающее выражение на лице медсестры было ей неприятно. – Меня гораздо больше волнует, что подумает инспектор Найт. – Она мрачно добавила: – Сомневаюсь, что он будет счастлив, встретив меня здесь.
– В этом я никак не могу с ним согласиться! – с жаром воскликнул репортер. – Только, боюсь, вы правы.
– Тогда мне лучше уйти, пока он меня не увидел.
– О, неужели прямо сейчас, мисс Кроуфорд? Думаю, хотя бы минут пять-десять у нас еще есть в запасе. Я ведь еще не рассказал вам того, что обещал…
Джек Финнеган с Патрисией вышли во двор больницы и уселись на скамью в деревянной беседке с решетчатыми стенками. Там репортер, не жалея красок, расписал девушке все новости, о которых та еще не знала, и нашел в ее лице самую внимательную и благодарную слушательницу, какую только мог пожелать. После этого оба начали с азартом, перебивая друг друга, строить предположения. В какой-то момент Финнеган незаметно, исподволь сменил тему и стал расспрашивать Патрисию о ней самой. При этом он держался с таким искренним участием, что девушка даже не заметила, как начала рассказывать ему историю своей жизни.
– Мои родители погибли в железнодорожной катастрофе. Я их почти не помню – мне тогда было три года. Дядя Уильям, старший единокровный брат моего отца, сразу забрал меня к себе в Лондон. Он никогда не был женат, и своих детей у него нет.
– Очевидно, он всю свою нерастраченную любовь излил на вас? – предположил газетчик проникновенным тоном.
– Боюсь, он в этом переусердствовал! – засмеялась девушка. – Позволял мне абсолютно все и в результате избаловал донельзя. Так что теперь порой не знает, как со мной бороться.
– Не преувеличивайте! Он вас любит и заботится о вас.
– Я тоже его люблю. И я ему очень благодарна. Он выбрал для меня школу – знаете, из тех, где девочек превращают в настоящих леди. Там заметили, что у меня есть способности к рисованию. Дядя посоветовал мне учиться дальше и поступить в Школу изящных искусств Слейда.
– О, это известное и очень достойное заведение! Туда не берут просто так – я уверен, у вас талант!
– Не знаю… Пока меня еще не выгнали, а перевели на второй курс, – с нарочитой скромностью сказала Патрисия и вдруг спохватилась: – Надеюсь, все это не появится в вашей статье?
– О нет! – газетчик с ласковой улыбкой покачал головой, вытащил свой блокнот и помахал им в воздухе, демонстрируя, что тот закрыт. – Видите? Я ничего не записываю. Я спрашиваю из личного интереса. Я еще не встречал такой необыкновенной девушки, как вы…
Он наклонился к девушке, но та, смутившись, отстранилась:
– Думаю, мне пора, мистер Финнеган. Дядя уже, наверное, беспокоится.
– Благодарю, – сказал инспектор Найт, закрывая дверцу сейфа. – Доктор Паттерсон недосчитался двух флаконов. У кого из хирургов пропали еще два?
– Очевидно, у доктора Хилла, – вздохнул Кэмпбелл. – Он признался в небрежности: пару раз он забывал записывать, какое количество нитрата стрихнина было им получено.
– Судя по последним печальным событиям, все эти флаконы не потерялись и не разбились – их украли, – сказал Найт. – Вы со мной согласны?
– Абсолютно.
– У вас есть предположение, кто мог их украсть?
– Ни малейшего.
– Но вы осознаете, что у преступника остался еще один флакон, а значит, он, возможно, готовит еще одно убийство? – спросил инспектор.
– Разумеется! – с горечью воскликнул Кэмпбелл. – Эта мысль не дает мне покоя! Сейчас все в отделении предупреждены, что пищу и питье нужно сначала пробовать на язык, а при ощущении малейшей горечи приносить мне. Такая мера, надеюсь, поможет избежать новых несчастий. Однако та атмосфера полного доверия, что была присуща нашей работе, сейчас нарушена – и, боюсь, безвозвратно. Я уже заметил, что врачи и сестры настороженно косятся друг на друга. Это приводит меня в отчаяние! – Он стиснул руки. – Но я не подозреваю
Внимательно наблюдая за своим собеседником в течение всего разговора, Найт пришел к выводу, что тот говорит правду.
Хирург снял очки и принялся протирать стекла салфеткой, постепенно успокаиваясь. Потом снова надел очки, взглянул на настенные часы и деловито произнес:
– Без десяти минут два. Сегодня воскресенье. Время доктора Морриса.
– Как жаль, что вы торопитесь! – посетовал Джек Финнеган. – Мне хотелось бы поговорить с вами еще о многом, поведать вам историю
– Простите, в другой раз, – отказалась Патрисия. – Вам тоже пора возвращаться. Иначе вам достанется от инспектора, если он обнаружит, что вы покинули свой пост.
– Ох, вы правы! Позвольте, я поймаю вам кэб.
– Спасибо.
Они встали, но внезапно девушка схватила Финнегана за рукав:
– Ой, смотрите! Это же тот старичок, Моррис!
Благообразный старичок с тросточкой появился из-под арки и, быстро оглядевшись по сторонам, прижался к стене здания.
– Что это он задумал? – недоуменно спросил газетчик. – Давайте за ним проследим!
Они пригнулись и осторожно высунули головы поверх спинки скамьи.
