А Флойд Файфер, его коллега по кларнету, чувствуя себя в тени, иногда говорил: «Эй, Колтрэйн, ты действительно считаешь себя лучшим, так что ли»? Джон пожимал плечами, застенчиво глядя в сторону, Он еще не мог знать тогда, что Файфер, не будучи особым пророком, по существу был прав в своих предположениях.
По воспоминаниям Бетти Лич, в 1943 году класс устраивал балы для младших и старших школьников, но без излишнего щегольства в одежде. В военное время было не до этого; все приходили, в чем могли. Джон тоже бывал там, но почти не танцевал, а лишь играл на альте и кларнете в танцевальном оркестре, собираемом специально для этой цели.
Ему было только 16 лет, Фрэнклин Броуэр и Джеймс Кинзер были были на год старше. Но все трое окончили школу вместе.
11 нюня 1943 года они вместе покинули Хай Пойнт и направились в Филадельфию, где жили двое братьев Броуэра — Джордж и Говернор. Они известили Фрэнклина, что в Филадельфии достаточно хорошо оплачиваемой работы. Поскольку до 18 лет призыв в армию им не угрожал, можно было поднакопить немного денег, пока дядя Сэм не приберет их к рукам. Они сели в поезд и поехали.
Камил Джибран:
«Грусть, которая мучила меня в юности, происходила не от недостатка развлечений, потому что они были всегда, и не от недостатка друзей, которых можно было найти. Грусть происходила от внутреннего нездоровья, научившего меня любить одиночество. Оно убивало во мне желание игр и удовольствий».
Филадельфия подвержена сегрегации, как и любой южный город. Здесь есть два негритянских гетто — северное и южное. Границей служит Саут Стрит; все, что южнее — только для негров, то есть до самой Снайдер Авеню, около 5 миль. Северное гетто тянулось от Вакн Стрит до Джермантауна.
Бобби Тиммонс:
«Мы, музыканты, были одними из немногих, кто мог нарушать эти барьеры, поскольку ходили в районы белых, чтобы развлекать их. Пока я там жил, не припомню никаких расовых беспорядков, но, как и на Юге, мы, понятно, придерживались своей территории, а они — своей. Но, знаете, такое четкое разделение помогало скорее нам, неграм; помогало как то сплотиться и концентрироваться больше на нашей собственной культуре. В Филадельфии большинство из нас проводило время с музыкой — и днем и ночью»
Вот откуда начинается негритянская музыка современной Америки, откуда исходит ее генезис и истоки творчества. Традиционный 12-тактовый блюз: три отрезка по четыре такта каждый; первый отрезок повторяется во втором, а третья строка содержит заключительную рифму, завершающую куплет. В поэзии это называется пятистопным ямбом; в первозданно сырой реальности его тематического материала преобладают прежде всего женщины и работа.
Детонированные ноты, глиссандо, скользящие ноты… — все для максимального выражения основных эмоций. Пониженные терции и септима диатонической гаммы. Позднее боп понизит и квинту, установив таким образом триаду блюзовых нот. Преимущественно минорный, хотя и не всегда. Вставьте минорную интонацию в мажорный контекст либо играйте мажор и минор вместе — это опять будет блюз. Существуют также 8 — или 16–тактовые блюзы, есть даже 10–тактовый блюз с 4-тактовым вступлением, например, «Blue in green» Майлса Дэвиса.
В наше время мы слышим преимущественно городской блюз — блюз, наполненный жизненным содержанием, передаваемым этими суматошными нервными звуками, блюз, чаще рисующий реальную действительность, чем красивые мечты. До него был классический блюз — с большим количеством фольклора, более ориентированный на откровенную развлекательность, более «сельский» и ностальгический по интонациям. Он был очень популярен в качестве «расовой музыки» в первую очередь у белых, но затем в не меньшей степени и у черных. Его популярность можно показать на примере Виктории Спайви. В 1926 году она записала свою первую пластинку под названием «Black Snake Blues», которая в том же году была продана в количестве более 150000 экземпляров.
Если блюз не поют, его играют в основном на гитаре, преимущественно африканском инструменте, в американском варианте превратившимся в банджо. Начиная с Нового Орлеана, где джаз синтезировался из европейских кадрилей и африканских танцев, негры брали духовые, медные и струнные инструменты белых и адаптировали их в духе собственного музыкального наследия. Это не удивительно: африканские музыканты уже много столетий использовали собственные инструменты того же назначения, сделанные из местных материалов.
Блюз, конечно же, начинался в рабстве.
Рабочая песня — «Ворксонг» — была, кстати, американским калипсо. Белые плантаторы одобряли все, что вовлекало рабов в работу и помогало продержаться ежедневно по 10–12 часов. И негры от основной и простой формы «зова — ответа» постепенно переходили к исполнению нескольких «выразительных» фраз, которые оказались вполне доступной отдушиной их собственного «блюза».
