«Трэйн переходил в различные гармонические текстуры, расплескивая такие каскады звуков, что привлекал не меньшее внимание, чем Монк. Сюда приходили многие музыканты — сначала из-за! Монка, а затем, по мере того как наведывались снова, все больше говорили о Трэйне. Однако что я сразу заметил — Трэйн играл всегда по-своему, даже в контексте музыки Монка».
Аудитория в «Споте» была очень пестрая: поровну молодых и сорокалетних и даже несколько 70-летних. Однажды ночью появился какой-то моряк со шведского торгового судна, в пределах слышимости он сообщил всем, что специально приехал в Нью-Йорк, пока Монк и Трэйн играли вместе.
Здесь бывали и художники, особенно из школы абстрактных импрессионистов — Франц Клайн и Уильям де Кёнинг. Амрам и Кёнинг часто говорили о музыке. Художники особенно нравился новоорлеанский джаз — однажды он даже нарисовал картину о Банке Джонсоне, но он также оказался более чем восприимчивым к Трэйну. Как-то раз он сказал Амраму: «Колтрэйн — необыкновенная личность. Он почти подобен Эйнштейну в музыке».
Удивительное пророчество: Джон Колтрэйн позднее скажет, что один человек его больше всех восхищает — Альберт Эйнштейн.
Малькольм Рафаэль:
«Думаю, что между художниками-абстракционистами и джазовыми авангардистами существует сильная аналогия. И те и другие заняты цветом и формой, а по существу — искусством вне грамматики. Почти все художники, с которыми я был знаком в 50-х и 60-х годах, интересовались джазом, и в своей живописи они используют технику беспорядка, капая или расплескивая краску на холст. Как и музыканты, они добивались желаемых результатов, возлагая особые надежды на импровизацию».
Джон Колтрэйн:
«Монк был одним из первых, кто показал мне, как извлечь на теноре 2 или 3 звука одновременно. Это оказалось возможным посредством «неправильного» расположения пальцев, что результатом давало трезвучие. Монк также научил меня играть в своих пьесах продолжительные соло и каждый раз находить для них новое развитие Поэтому я старался как можно дольше разрабатывать одну и ту же фразу, даже если идеи истощались. Гармония стала моей страстью. Иногда мне казалось, что я создаю музыку как бы сквозь перевернутую лупу».
Арт Блэйки:
«Я играл на ударных при записи альбома «Monk’s Music» (Riverside), где Монк расширил свой ансамбль до септета с Колманом Хокинсом и Колтрэйном на тенорах. Всю музыку написал, естественно, Монк, а Хок, читая ее, испытывал затруднения и просил Монка объяснить ее ему и Трэйну. Монк сказал: «Ты ведь великий Колман Хокинс, так? Человек, который изобрел тенор-саксофон, так»? Хок согласился. Потом Монк сказал Трэйну: «Ты — великий Джон Колтрэйн, так?» Трэйн покраснел и пробормотал: Ну… не так уж я велик». Тогда Монк сказал обоим сразу: «Бы оба играете на саксофоне, так?» Они кивнули. «Ну, музыка и в инструменте. Вот и найдите ее между собой».
Боб Уэйнсток — флегматичный, медлительный человек, а толстые стекла очков придают его лицу еще более мягкое выражение. Однако тот факт, что он уехал во Флориду в возрасте 40 с лишним лет, кое-что говорит о его образе мыслей.
Сперва он владел собственным магазином грампластинок и торговал ими по почте, в результате чего приобрел известность в мире музыки, а в 1949 году основал Prestige. Одним из первых исполнителей, записанных фирмой, был авангардный пианист и композитор Ленни Тристано, а также альт-саксофонист Ли Конитц, обладатель весьма индивидуального и интроспективного стиля, который еще и сейчас продолжает изучать музыка Колтрэйна и восхищаться им в значительно большей степени, нежели многие другие. В то время офис фирмы располагался на Инглиш Авеню, возле «Мэдисон Сквер Гарден», и музыканты часто приходили сюда, особенно после кровавых боксерских матчей, а также чтобы поговорить о делах.
Некоторые музыканты, получив меньший гонорар, чем им хотелось бы, злились на Prestige, называя ее «фирмой джазовых наркоманов». В этом язвительном прозвище содержался намек на тех исполнителей, которые, оставшись без денег, приходили туда и, получив гонорар, записывали несколько мотивов, после чего уходили с наличными в кармане (не следует, конечно, забывать, что компания грамзаписи тоже должна как-то существовать).
Уэйнсток познакомился с Колтрэйном, записывая его в составе квинтета Майлса, пока тот не перешел на фирму Columbia. Он также знал его как сайдмена по выступлениям, например, с пианистом Тэдом Дамероном и с Сонни Роллинсом. В «Tenor Madness» они играли дуэтом. И многие считали, что в этой пьесе Трэйн поработал больше, чем Роллинс). Джон также частенько записывался с Редом Гарландом, Prestige-альбомы которого входили в число бестселлеров, и вот Гарланд-то и убедил компанию включить Трэйна в категорию «исключительно записываемых музыкантов на ближайшие 2 года», начиная с 1957-го. Он должен был получать по расценкам лидера при авансе, вероятно, всего две-три сотни долларов. Можно было бы оформить и двухлетний договор, причем один год — по контракту и один год — по выбору сторон, но никто ни на что не решался.
