И с юмором в голосе, но сохраняя полное серьезности выражение, добавил:
— А вы не могли бы мне прислать еще один — для сопрано?
Иду Кришнамурти:
Маленький барабанщик выбивал радостный ритм, а вскоре к нему присоединился тростьевой инструмент, и они вместе наполнили воздух. Барабан доминировал, аккомпанируя одновременно флейте. Последняя стала замирать, но барабанчик продолжал — резвый и чистый, — пока снова не соединился с флейтой.
Леди Трэйн:
Однажды Джон сказал мне: «Конец всех песен — это Элвин».
Элвин Джонс — Меркурий, а Меркурий — планета, ближайшая к солнцу, геофизические особенности которой заставляют ее вращаться обращенной одной стороной всегда к жгучему солнечному свету, тогда как другая постоянно погружена в ночной мрак и холод.
У Элвина тоже есть своя светлая и теневая стороны и очень редко (а практически никогда) можно увидеть пограничную зону.
Он весь — альтернатива, его «я» постоянно разобщены. Когда ему хорошо, это один из лучших людей в мире. Ио если его настроение хуже добродушного, то более неприятного человека трудно найти.
В те времена, помимо музыки, его интересовала выпивка, наркотики и женщины. Он мог выпить кварту в день, принять 6 уколов и сбегать к бабе так же быстро, как на кухню за куском баранины. По возвращении на сцену музыканты обычно спрашивали:
— Элвин, ты, наверное, ебешь чувиху с той же интенсивностью, как и свои барабаны?
Им движет какой-то неописуемый, даже неизвестный внутренний источник страсти, безумства. Если он на что-нибудь сердится, то уходит со сцены, по пути срывая с себя рубашку. Он хватает тройной джин и мчится вон, и волны пара поднимаются над его голой грудью.
Он может опоздать на работу или не прийти совсем. Ио если даже придет, то может уйти раньше, подмигнув сидящей за ближайшим столом девчонке, которая, разумеется, отправится вместе с ним.
Однажды какой-то слишком шумный посетитель чуть не остался без головы, когда Элвин вдруг сорвал тарелку и метнул в его сторону. Тарелка пролетела в дюйме от громогласного завсегдатая!
Элвин развелся с первой женой Ширли, белой женщиной, почти такой же высокой, как и он сам. После смерти Трэйна он женился на японке по имени Кейко. В промежутке между ними у него бывали женщины отовсюду, любых рас и национальностей, которые любили барабанщика в разной степени, но в одинаковой считали центром тяжести ансамбля.
Потому что главным аккомпаниатором Джона Колтрэйна был все-таки Элвин Джонс, а не МакКой Тайнер или Джимми Гаррисон.
Это было вообще-то не совсем обычно; даже такие лидеры-барабанщики, как Макс Роач или Арт Блэйки никогда не поднимали роль ударных на такую высоту, как это сделали Колтрэйн и Джонс.
Джон хотел иметь позади себя сильного, звучного барабанщика и нашел его: Элвин часто играл на столь высоком уровне громкости, что лидера было едва слышно даже на теноре, не говоря уж о сопрано.
Но Элвин по-настоящему любил Джона, а двойственность отношений со своим шефом и другом часто позволяла ему обращаться к Джону с конкретными просьбами:
— Эй, Трэйн, можно мне взять аванс в счет зарплаты на этой неделе?
На этой неделе, на прошлой, на будущей — одно и то же.
Колтрэйн неизменно отвечал согласием, но не придавал этому значения. Каким бы разорительным Джонс ни был, он был необходим Колтрэйну, потому что, выражаясь музыкально, Джонс часто бывал в ударе. Через все 45-минутное соло он мог держать превосходный ритм, а потом сообщал: «Это была просто долбёжка».
Джон часто пользовался такими продолжительными соло, чтобы «протрезвить» Элвина, а одним из его излюбленных приемов в этом процессе было «дуть в ухо Элвину». Как вспоминает Сплайби, «однажды Элвин вышел на перерыв и вернулся пьяным. Трэйн начал играть, а примерно через 10 минут он дал МакКою и Джимми знак остановиться, после чего остались только они с Элвином. Трэйн подошел к Элвину и стал смотреть на него в упор. Каждый раз, когда Элвин начинал клевать носом, Трэйн дул в инструмент прямо над ухом Элвина и будил его».
Камил Джибран:
«Когда ты работаешь, то становишься флейтой, в сердце которой шепот времени превращается в музыку. Кто сможет остаться тростником, немым и безмолвным, когда все остальное поет в унисон? Если вы саксофонист, у вас рано или поздно возникнут проблемы с мундштуком. Их не избежать — такова судьба всех саксофонистов. А уж будут эти проблемы серьезными или заурядными — зависит от вас».
Бен Харрод:
«В 1963 году Колтрэйн посетил фабрику Отто Лика во Флориде. Мы изготовили для него несколько специальных мундштуков, которыми он пользовался в последние годы своей работы. С помощью этих мундштуков он получил возможность значительно расширить звучание своего инструмента. Уже после Джона, в том же году, здесь побывал Колман Хокинс и спросил меня: «Зачем ему такие и что он собирается с ними делать?» Я рассказал ему со слов Джона. Хок, зная, насколько больше энергии требуется для мундштука с широким каналом, сказал: «Если он будет на них играть, то звук у него скоро станет не меньше, чем у меня».
Диви Редмэн:
