Впрочем, скрипач Сэнфорд Аллен был в то время уже зачислен в состав этого оркестра. В 1962 году он был занят лишь на заменах, но уже в следующем году стал работать регулярно. Но, по мнению Дэвиса, это было скорее вынужденной уступкой, чтобы просто пустить пыль в глаза; вскоре он убедился б этом совершенно определенно, участвуя в так называемых конкурсных тестах. В конце концов Аллен был вынужден уступить давлению, более того он был вынужден оставить работу в студиях и отказаться от нескольких выступлений. Сейчас он занимается главным образом преподаванием.
Однако совершенно неожиданно (когда он уже хотел уйти из оркестра) Аллена перевели в группу первых скрипок, и этот факт до сих пор остается загадкой, в том числе и для него самого. И все же он до сих пор остается в оркестре единственным негритянским музыкантом, в чем можно тотчас убедиться, если посмотреть на оркестр во время выступления.
Сэнфорд Аллен:
«Я не играю джаз и не очень-то умею импровизировать. Но я много его слушаю и когда впервые услышал «My Favorite Things», стал очень внимательно прислушиваться к Колтрэйну. Его музыка сразу захватывала меня, чем бы я ни занимался, и очень волновала меня. Больше всего на меня действовало ее эмоциональное содержание, и в этом смысле Колтрэйн остался для меня единственным джазовым музыкантом. Кроме того, меня чрезвычайно интересовал его «научный» подход к музыке, словно он исследовал какую-то запутанную проблему, которая должна быть обязательно разрешена. И лучшей иллюстрацией такого отношения к музыке является постоянное экспериментирование. Я знаю также об интересе Колтрэйна к индийской музыке, которую я слушаю уже много лет, но до сих пор не замечал прямой связи между Колтрэйном и этой музыкой. Но мне кажется, что его сопрановый звук напоминает индийский гобой, называемый шенаи.
Джо Корсо:
«Я живу в Санта-Монике, но часто езжу в Лос-Анджелес, в «Шелли Мэнн-Хоул» слушать джаз. С музыкой Колтрэйна я познакомился, когда он выступал еще с Майлсом в Огайо. По 5 часов я просаживал на табурете «Мэнн-Хоул», слушая всю программу Колтрэйна от начала до конца. От этой потрясающей музыки цепенел не только я сам, но и мой разум. Однажды я вдруг поймал себя на том, что во время его соло уставился прямо на инструмент и не двигался минут десять, словно загипнотизированный. Это было как у заклинателя змей. Когда я пришел в следующий раз, то убедился, что подобная телепатическая связь между Трэйном и его фанатиками действительно существует».
19.02. По Первому каналу смотрела передачу о Джоне в серии «Джазовые лидеры».
13.03. Позвонил Джон, и сказал, что хочет объясниться со мной. Он чувствует себя смущенным, не понимает меня я не хочет понимать, ему просто хорошо со мной. Я ответила, что в течение ближайших недель уезжаю из Америки на год или больше. Он засмеялся, но скорее от смущения.
Джон Окас:
«Когда я начал слушать музыку Колтрэйна, в моей жизни наступили глубокие перемены. Они были вызваны его музыкой, которая давала мне новые эстетические перспективы. В ней не было ни предварительной концепции, ни предварительных, запланированных размышлений. Структура линий его инструмента достигает такой га глубины, что не символизирует ничего другого, кроме прекрасного орнамента, за которым следует еще более прекрасный. Творчество Колтрэйна подобно самой природе — это естественное творчество».
Как у дерева вырастают ветви или облако бессознательно меняет форму, так и Колтрэйн исполняет музыку.
Арт Д'Лугов:
Я продавал билеты на выступления Колтрэйна в «Вилледж Гэйт» с 1961 и до конца 1966 года, и вспоминаю его как спокойного вежливого артиста, который неизменно приходил вовремя и всегда был заинтересован своей работой. Однажды он выступал в одной программе с Кармен МакPэй и Диком Грегори. Но особенно мне запомнился случай, когда он играл в одной программе с Одеттой, и среди ее поклонников было несколько сопровождавших ее французов. После выступления Одетты они начали уходить, и в это время вышел Колтрэйн. Я подошел к ним и попросил подождать несколько минут.
В принципе это была программа для двух совершенно различных аудиторий, хотя я считаю, что при определенных условиях они вполне совместимы. Видимо, так оно и было, потому что эти люди прослушали всё выступление Джона, а потом благодарили меня за знакомство с его музыкой.
Алан Бергман:
«Джон Колтрэйн в основном был доволен, результатами своего контракта с Impulse. Ему нравилась продукция, люди и… гонорар. Время от времени Джон брал у фирмы взаймы, и мы давали ему деньги. Мы поступали так, чтобы помочь ему с налогами. Когда мы платили ему авторские, это был доход, а деньги, полученные взаймы, он тратил на уплату налогов.
Боб Тиль:
