В 1966 году они поженились, Все хлопоты по бракоразводному процессу с Нэймой и женитьбой на Элис взял на себя Гарольд Ловитт, причем оба эти предприятия осуществлялись одновременно. До 1966 года по закону штата Нью-Йорк единственным формальным основанием для развода была супружеская измена, но затем в этот закон была внесена поправка, которая допускала еще один повод: раздельная жизнь супругов.
Джон и Элис поселились в пригородной вилле в Дикс Хиллс, штат Нью-Йорк, которую приобрели, как это ни курьезно, у дантиста. Последний торопился с продажей; по этой причине дом стоимостью 75000 долларов обошелся Колтрэйну в 40000.
Первой покупкой Джона были рояль и арфа, которые он приобрел для Элис. Затем последовала достаточно современная обстановка, которая неплохо вписывалась в 10-комнатный загородный кирпичный дом, построенный на разных уровнях, с нижним гаражом для двух машин. Комнаты были облицованы сосновыми панелями, не исключая столовую и кухню. Одна большая спальня была расположена внизу, четыре поменьше — наверху. Дом имел подвал и мансарду, а также совершенно изолированный рабочий кабинет. Всего площадь дома занимала около 4 акров, к тому же он был расположен на достаточном расстоянии от ближайших соседей.
Когда Джон и Элис поселились в этом доме, окружающий пейзаж был типично сельским. Негр-застройщик, бывший землевладелец, продавал дома прежде всего своим родственникам. Таким образом, еще до Колтрэйна в Дикс Хиллс уже проживало несколько негритянских семей. «Впрочем, новая застройка, — вспоминает Элис, — раскупалась, главным образом, белыми. Так что постепенно в этом районе начали интегрироваться белые».
Джордж Уэйн:
«Я могу припомнить лишь один негативный момент своих взаимоотношений с Колтрэйном. Это произошло в 1964 году в Цинциннати, где я распространял билеты на его концерты здесь и в Монреале. Концерты должны были проходить на открытой эстраде и стоили по 7500 долларов каждый. Но Джон не появился в Цинциннати. И даже не сообщил, что случилось. В час дня я дал объявление об отмене концерта, и мы должны были уплатить неустойку. Я показал местной прессе контракт и сообщил в Монреаль, чтобы его не ждали. Когда же мне, наконец, удалось дозвониться до Джона, он просто сказал, что недостаточно хорошо себя чувствовала все. Я до сих пор не могу этого понять: деньги были прекрасные и раньше он всегда выступал.
Том Томас:
«Мы с женой Кармелой очень хотели послушать и посмотреть концерт Колтрэйна и поехали в Чикаго в первый же свободный вечер.
Я работаю в Висконсинском университете, и ехать надо было довольно далеко. Разумеется, по дороге наша машина сломалась, но мы ухитрились доехать «на буксире» и вошли в »Илаггед Никкл» во время последнего номера. Мы прошли бесплатно, но застали всего 5 минут музыки. Мы особенно хотели послушать его на сопрано. Музыканты уже покидали сцену, когда я набрался храбрости, подошел к Колтрэйну и заговорил с ним. Я просто поздоровался и рассказал, что случилось с нами по пути сюда. Когда я закончил свой рассказ, Трэйн сказал: »Если вы останетесь на несколько минут, я сделаю то же самое». Затем он вернулся на сцену, взял свое сопрано И сыграл «My Favorite Things». Он играл ее без аккомпанемента в течение 10–15 минут. Это было так прекрасно, проникновенно и чувственно, что оставшиеся слушатели, включая и нас, стоя устроили ему овацию».
В 60-х годах жизненный путь Джона Колтрэйна пересекли два тоже не параллельные пути — басиста Арта Дэвиса и скрипача Сэнфорда Аллена.
Под влиянием индийской музыки у Джона возникла идея использовать двух басистов: одного в обычной ритмико-гармонической функции, другого — словно волынку — в контрапункте с первым.
Арт Дэвис — первый негритянский басист в штатном оркестре НБСИ работая с Колтрэйном периодически с 1961 по 1965 год. Он вспоминал:
«Джону по-настоящему нравился музыкант по имени Алла Ракха, который играл на табле у Рави Шанкара, и он часто говорил о нем Элвину. Однако он был против того, чтобы я играя подобно индийскому барабанщику — жужжащим эффектом. И с Регги Уоркменом и с Джимми Гаррисоном я играл тонально, и временами мы звучали словно музыканты струнного квартета, а не басисты».
Дэвис был прекрасно эрудированным и многоопытным музыкантом, который вечером мог играть с Максом Роачем, а наутро репетировать с симфоническим оркестром. Но одна ситуация на расовой почве вызывала у него, как он говорит, «несварение желудка».
Арт Дэвис:
Линкольн-Центр был построен на федеральные деньги, и кроме того, существовали федеральные законы против расовой дискриминации. Но я что-то не видел негров-музыкантов в оркестре Нью-Йоркской филармонии и вообще сомневаюсь, увижу ли когда-нибудь.
