Несмотря на теплую погоду, Джон упрямо надевал смокинг и заставлял своих музыкантов поступать так же. Он считал, что публика будет придавать этому большое значение, словно они приглашены к званому обеду. Но едва ли: на большинстве одежды было значительно меньше — бермуды, короткие шорты и даже плавки и бикини. Словно шокированный столь странной «демонстрацией мод», саксофонист на своем первом концерте достаточно неровно сыграл «A Love Supreme». Хултин комментировала: «Ты атаковал зал словно разъяренный бык». Джон согласился: «Я играл слишком долго и, наверное, очень плохо, но завтра я должен сыграть лучше».
Рэнди знала, что «Naima» по-прежнему остается его любимой композицией и попросила исполнить ее в следующий концерте. Или «My Favorite Things».
— Посмотрим, — сказал он.
На следующий день публика устроила ему овацию; сначала за «Naima», а Затем за «My Favorite Things».
Джон Колтрэйн:
Больше всего я боюсь сейчас потерять своих музыкантов, особенно Элвина, который непредсказуем.
Рэнди Хултин:
Я была на Парижском концерте Джона после Антиб. Во время выступления Элвин, разъяренный чем-то или кем-то, пнул свои барабаны и сердито ушел со сцены. МакКой Тайнер и Джон умолкли, а Джимми Гаррисон остался один на один с публикой. Пока он пытался играть соло на басе, Элвин унес со сцены большую часть ударной установки, производя громоподобный шум.
До 11 августа 1965 года мало кто, включая и американцев, вообще знал об Уоттсе, обширном негритянском гетто Лос Анджелеса. Но этот день был началом целой недели непрекращающихся беспорядков, вызванных арестом по обвинению в бродяжничестве некоего Марквита Фрая Марквита. Для сверхпорядочных жителей района Фрай был слишком беспокойным негром, особенно с тех пор, как был задержан белым полицейским. Результатом последовавших беспорядков было 33 убитых, 812 раненых, более 3000 арестованных и 175 млн. долларов ущерба.
Узнав об Уоттсе, Джон Колтрэйн проявил себя не политически, а по-человечески. Он тут же позвонил родителям Эрика Долфи, чтобы убедиться, что у них все в порядке.
15 августа нечто подобное произошло в Чикаго на джазовом фестивале «Даун Бита», о чем сообщал Бак Волмсли в номере от 23 сентября:
«После перерыва квартет Джона Колтрэйна с Арчи Шеппом в качестве дополнительного тенориста дал пример самого безвкусного музицирования. Разумеется, не все музыканты этой группы играли чушь — пианисты МакКой Тайнер и басист Джимми Гаррисон сыграли богатые и красивые соло. Но Шепп и Колтрэйн, по-моему, задались целью перекричать, перескулить и сдуть друг друга, что касается музыки, им не было до этого дела. 45-минутное отделение, заполненное исполнением одной темы, произвело на 7500 слушателей впечатление разорвавшейся бомбы».
6 августа 1965 года у Колтрэйна родился второй сын. Его назвали Рави — в честь Рави Шанкара, выдающегося музыканта, о с которым Джону еще предстояло встретиться.
Роджер МакГвинн:
«Я люблю летать, и музыка Трэйна дает мне ощущение полета. Она пугает меня и заставляет трепетать».
Роджер МакГвинн, в то время один из членов ансамбля «Бэрдс», колесил с этим ансамблем по стране летом 1965 года. Они путешествовали в доме на колесах, а для заполнения досуга взяли с собой две кассеты, которыми могли услаждать свой слух. На одной кассете были пьесы Колтрэйна, на другой — раги Рави Шанкара.
Музыканты слушали обе кассеты, но МакГвинн был «просто захвачен Трэйном, его уникальным голосом, почти воплем на своем инструменте». В это время они работали над несколькими новыми песнями, и МакГвинн предложил освоить некоторые фразы Анкара и Колтрэйна, особенно последнего. Если внимательно послушать записи «Бэрде», эти влияния можно обнаружить в знаменитой и очаровательной «Eight Miles High». «Первый брэйк — прямая цитата фразы Колтрэйна, — объясняет МакГвинн, — да и в остальной теме мы имеем в виду звуки триады, используемые Трэйном. Особенно его ощущение духовности, которое всегда погружает меня в глубокую медитацию».
Суоми Сатчидананда:
«Когда я услышала записи Джона Колтрэйна, в его музыке царили спокойствие и безмятежность. Я не могу припомнить у него той неугомонности, какая бывает в других видах музыки и у других музыкантов.
Рави Шанкар:
Я был очень расстроен его музыкой. Он был творческим человеком вегетарианцем, изучавшем йогу и читавшим Бхагавад-Гиту. И все же в его музыке я слышал много беспорядка. Я не мог понять ее.
В ноябре 1965 года после обмена множеством писем, посвященных главным образом практическому опыту каждого из них, Рави Шанкар и Джон Колтрэйн — два великих музыканта, представляющие две совершенно различные культуры — впервые встретились в Нью-Йорке, где Шанкар выступал в концерте.
Рави Шанкар:
