Ансамбль уже сыграл «Greensleeves», и начал вторую тему, когда пришел Элвин и потребовал, чтобы его пустили на своей место. Но, как вспоминает Рашид, «я чувствовал себя прекрасно… лед тронулся, и Джон наконец-то мог услышать мою игру. Его сопрано звучало так мощно, что доминировало над всем ансамблем».
Шид, как его часто называли, был принципиально иным ударником, нежели Джонс, и отличался от Элвина так же, как Джимми от Стива Дэвиса на басе. Али был авангардистом и, следовательно, был менее зависим от и заинтересован в основной пульсами, нежели Джонс и значительно больше увлечен мелодической импровизацией. Он любил удлинять или сокращать размер, постоянно перемешан ритмические акценты, временами становясь скорее басистом, чем ударником. Он не играл ни столь громко, ни столь сильно, как Элвин (последний в этих качествах был уникальным музыкантом), но у него были свои преимущества. Как вспоминал позднее Колтрэйн, «Рашид — мультинаправленный ударник. Какое бы направление импровизации я не выбрал, он принимает его сразу и вместе со мной».
Рашид Али:
«Джон всегда ориентировался на ударные. Он говорил мне, что барабан освобождает его от гармонических пут, и он может не заботиться об аккордовых изменениях. Он получал возможность играть то, что хочет, исходя прямо из ударных».
Ману Дибанго:
«Сейчас в Америке люди африканского происхождения изучают собственные корни. Музыканты, подобные Джону Колтрэйну, сделали очень многое для связи между африканскими и американскими неграми. Хоть он и не говорил это словами, зато сказал инструментом. Например, у нас, в Северном Камеруне, некоторые исполнители на африканском гобое звучат точно, как Колтрэйн, хотя они о нем даже не слышали».
Бабатунде Олатуньи:
«Джон Колтрэйн всегда старается учиться у других. Он с такой скромностью задает вопросы, что собеседники обычно доверяют ему все, что он хочет знать. Он, например, спрашивал меня об Африке, и я давал ему книги об африканской культуре, языках, а также зашей африканской музыки, а потом познакомил со своими африканскими друзьями. Он сказал мне: «Я должен возвратиться к корням. Сверен, здесь я найду то, что ищу».
Майкл Бабатунде Олатуньи имеет степень магистра Государственной Администрации, но гораздо вероятнее встретить его в роли исполнителя перед публикой. Полный человек с круглым лицом, он излучает заразительное веселье, а его сочный, сладкий голос буквально поет, когда он рассказывает о наследии Западной Африки. Он читает лекции об африканской культуре и руководит ансамблем ударных инструментов (в состав которого, как и в его родной Нигерии, входит танцевальная группа), играя обычно на говорящем барабане, предлагая музыке говорить самой за себя. Некоторые друзья (и Трэйн) зовут его Туньи.
Олатуньи и Колтрэйн подружились в 1959 году, когда фирма Columbia выпустила альбом нигерийской музыки под названием «Drums Of Passion» в последующие годы Трэйн получал от Олатуньи огромное количество информации об африканских ударных инструментах, чтобы довести свою фетишизацию ударных до ее естественного источника, откуда все началось. Однако оба они никогда не играли вместе, очевидно, потому, что Колтрэйн занимался своими «ударными фантазиями» наедине с самим собой, и лишь почувствовав себя достаточно уверенно, мог представить некоторые конкретные результаты публике.
В 1965 году Колтрэйн и Олатуньи беседовали о серьезной и возрастающей необходимости «произвести перемены».
Трэйн:
«Я часто давал критикам всякого рода разъяснения о себе и о своей музыке, и в конце концов они начнут ее понимать. А если не начнут, то уж ничего тут не поделаешь. Но что мне действительно мешает, так это необходимость повсюду ездить: сегодня Нью-Йорк, завтра Детройт, послезавтра Сан-Франциско… Кажется, я трачу столько энергии, переезжая из города в город, что мне едва хватает времени писать какую-то новую музыку или немного задуматься о будущем».
Туньи:
«Я знаю, о чем ты думаешь, и рад, что это совпадает с моими мыслями. Наверно, мы сможем работать вместе и сделать африканский культурный центр реальностью».
Затем перешли к делу. Олатуньи вложил пятизначную сумму, а Трэйн вносил еженедельные вклады, обычно около 250 долларов. Перспективой такого мероприятия вскоре заинтересовался Юзеф Латиф, и между тремя музыкантами было достигнуто неофициальное соглашение. Они собирались объединить свои финансовые ресурсы, пригласить собственные ансамбли, а затем, возможно, организовать собственную фирму грамзаписи.
В соответствии с достигнутыми соглашениям Олатуньи начал продавать билеты на концерт трех ансамблей, который должен был состояться в Зале Филармонии 14 января 1965 года. Аренда зала стоила 1000 долларов.
Но концерт так и не состоялся. Колтрэйн выбыл на 6 месяцев.
