И тогда появились тени. Первая возникла из самого листка, словно тонкий сизый дымок — бледный язычок пламени догорающего костра. За нею появились остальные — вырастая то тут, то там возле листка; вначале беспорядочно, но вдруг стали переплетаться между собой, объединяясь в картины-видения. Василиса пораженно наблюдала, как перед нею, прямо в воздухе, развернулось целое кино: вот какая-то рыжеволосая девочка — да это же сама Василиса! — выводит буквы на том самом ярко-зеленом листке.
— Девушка! — любезно с улыбкой поправил Фэш. — Рыжая девушка!
— Имейте совесть! — засмеялся Ярис.
— Где уважение?! — поддакнула Захарра.
— Его видимо и нет! — усмехнулся Марк.
Вот она закончила работу и передала листок… Мираклу! Правда, его тень оказалась черно-белой, но это совершенно точно был он, зодчий! Василиса скосила глаза на настоящего Миракла, но тот был всецело поглощен созерцанием вновь и вновь появляющихся теней.
Василиса захотела разглядеть надпись и — вот это да! Листок из тени вспорхнул и приблизился к ней, сильно увеличившись в размерах. Складывалось впечатление, будто Василиса и зодчий смотрят кино, только не на экране какого-нибудь устройства, а прямо в воздухе!
На зеленом листке белела яркая надпись: «ТИККЕР».
— Вау… — только и сказала Лёшка. — Я тоже хочу на это посмотреть!
— Посмотришь обязательно. — подмигнула ему Василиса.
— Жду!
— Мы сейчас наблюдаем эманации тонкого эферного поля, — шепотом произнес Миракл, продолжая неотрывно следить за тенями. — Видим наиболее вероятное будущее… Смотри-ка, он горит!
И действительно, тени уже показывали во всей красоте пламя, охватившее бумажный лист. Но вот лист догорел, и все видения исчезли, оставляя настоящий ярко-зеленый листок — вновь целый и невредимый.
— Я аж представил, как оно начало гореть. — кивнул Примаро.
— Не ты один. — усмехнулся Фэш.
— Был бы здесь Фатум, то назвал бы всё это фокусом. — сказал Нортон.
— Да пусть только попробует! — зло процедил Миракл. — Я ему такой фокус устрою!
— Ему мало не покажется! — засмеялась Дейла.
— Для первого раза определенно неплохо, — довольно высказался Миракл. — В мантиссах даже цвет проявился, хорошо… Мантиссы — это теневые вихри, из которых проявляются картины времени, — пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Василисы. — Правда, пока что у тебя получается только визуальная картинка, но вскоре, я надеюсь, при моей скромной помощи удастся добиться присутствия звуков, запахов… Кстати, как я понимаю, это ты захотела приблизить листок?
Василиса кивнула.
— Молодец! — произнесли все.
— Учишься, учишься. — одобрил Ник.
— Молодчина! — добавил Лёшка.
— Отлично! Выходит, мантиссы готовы подчиняться тебе, а это очень хороший знак. — В голосе зодчего прозвенел энтузиазм. — Пожалуй, можно сразу переходить к эксперименту с более сложными вещами.
— Выходит, я смогу увидеть будущее любой вещи? — живо заинтересовалась Василиса. Она сразу же подумала о ржавом обломке стрелы, преспокойно лежащем сейчас в ее тиккере-медальоне.
— Эх, увидев бы я там твою спрятанную красоту, то всё. — пожал плечами Миракл.
— Ух, да не дай бог. — прекрестилась Василиса.
— А Бог бы тут тебе не помог. — хмыкнула ЧК.
— Жаль.
— Не стоит питать радужных надежд, — охладил ее пылкость зодчий. — Далеко не всякая вещь стремится рассказывать свои секреты. И чем старее вещь, тем более она молчалива… И кстати, с будущим лучше не шутить. Всегда стоит придерживаться наиболее вероятной линии развития событий. — И Миракл протянул Василисе ручку. — Моя личная, — улыбнулся он. — Ну что, помнишь, что надо написать?
— Миракл хоть что — то полезное сказал! — засмеялся Нортон.
— Ой, иди ты! — цокнул тот. — Достал!
— И буду доставать, как ты меня!
Василиса схватила лист и быстро вывела «ТИККЕР». Как она и подозревала, стержень ручки оказался белым.
— А теперь давай-ка спалим его!
И Миракл с видимым удовольствием поджег листок.
— А если сохранить эту бумагу? — с интересом спросила Василиса. — Или разорвать на кусочки? Тогда будущее поменяется… Ух ты! — не сдержала она пораженного возгласа. — Значит, я смогу управлять временем, даже чужим, вот это да…
Зодчий вмиг посерьезнел.
— Это мне уже не нравится… — зажмурился Лазарев.
— Наверняка щас разозлится… — предположил Нортон, дрожа.
— Как ты так быстро догадался? — удивился Миракл.
— Я тебя хорошо знаю, дружище.
— Запомни важное правило, Василиса: не тревожь будущее без особой надобности. То, что должно случиться, по определению неведомо. Из-за того, что будущее стало тебе известно, оно может измениться — неотвратимо, с тяжелыми последствиями. Лучше изучай прошлое — то, что уже произошло. Как гласит старая часодейная истина: «Хорошо зная прошлое — поймешь настоящее и предвидишь будущее». Но помни, что и в прошлом нельзя вмешиваться в ход времени — иначе загубишь и свою судьбу, и чужую. Часовщики исследуют прошлое только по одной причине — изучая историю. Но не для того, чтобы исправить ошибки — собственные или чужие, а для того, чтобы не допускать подобного в будущем.
Опять все зевнули, а Николь вообще усунла.
