Расстояние стремительно сокращалось. Теперь круизный пароход выступал в роли того торгового Когга, что был хоть и не потоплен, но ограблен морскими разбойниками. Некая схожесть ситуации наблюдалась сегодня, хоть и не находились в водах Кадетринненского пролива. Но, в отличие от той, происходившей более двухсот лет назад, нынешняя давала надежду на благополучный исход. Хоть расстояние между кораблями и быстро сокращалось, теперь уже было отчётливо видно, хорошим глазомером и пониманием эффекта приближения обладает советский капитан. Их же, финский не менее смекалист, имея хладнокровие не сбавляя оборотов и не ускоряясь, рассчитав свою скорость заранее, показывал русским, не боится их манёвров, так, как в своих территориальных водах.
Многие пассажиры круизного парохода стояли на палубе, наблюдали, как расходятся в море корабли. Паники на лицах не было, скорее некое недоразумение, возмущение или гнев.
Елизавета Яковлевна, прислушавшись к возбуждённым словам проходящих по коридору пассажиров, разобрала, говорят о происходящем в море. Поделившись новостью с мужем, решила подняться вместе с ним из своей каюты на прогулочную палубу. Было интересно увидеть, что же там происходит. Вскоре разыскала своего отца с матерью. Встали рядом с ними, наблюдая за происходящим.
Крейсер теперь стремительно сближался с их кораблём. Но, только один их капитан мог видеть насколько это опасно. Обладал железной волей не менял курса, хоть и отвечал за жизни пассажиров. В любом другом случае отвернул в сторону, сбавил ход. Но, не сейчас, когда видел перед собой врага. Будучи капитаном линкора не ушёл в 18-ом с эскадрой в Кронштадт. Остался в Гельсингфорсе. Пережил и щюцкор. Теперь же плавал на гражданских пароходах. И, вот, казалось бы находясь ещё довольно далеко впереди перед пароходом, крейсер, пересёк его курс, рисуя на воде крест, практически с девяностоградусными углами.
Теперь расстояние ещё стремительнее сокращалось. Все наблюдающие за происходящим будто онемели, потеряв дар речи, и страшась быть сброшенными от удара за борт. Для них, как во сне, замедленно расходились в море корабли.
Когда корма крейсера идущего в сторону Таллина, убралась с курса их парохода, до него оставалось не более ста метров.
— Мы же могли погибнуть! — заметила Елизавета Яковлевна.
Фёдор Алексеевич взял её за руку. Ему было страшно от того, что отчётливо понял сейчас — Россия доказывает всему миру, она самая справедливая страна. А, это в итоге должно привести к войне.
Было обрадовался этому путешествию. Страх сильно изменил его и после долгих лет гонений, когда отношение к русским в Финляндии наладилось, видел для себя возможность на некоторое время забыть о минувших тревожных годах, как это удалось во время поездки к отцу в Англию.
Через год получив известие о его смерти на похороны не успел, приехав позже. Знал; в соответствии с завещанием тот будет похоронен рядом с покинувшей этот мир матерью. Имение теперь оставалось за ним. Мог переезжать туда с Елизаветой. Но ни на секунду не сомневался тогда, в правильности принятого решение продавать усадьбу. Задержался в Англии на пару месяцев из-за нежелания уж слишком сильно опускать сумму её стоимости. Как только договор был подписан, тут же отплыл обратно в Хельсинки, так, как прямого рейса до Выборга не было.
Теперь же впервые усомнился в правильности своего решения. Что-то изменилось в Европе и русские постепенно, будто разлившаяся река грозили выходом из своих берегов. Ситуация обещала вновь перерасти в ненависть ко всему русскому.
— Если не погибли, значит в этом есть какой-то скрытый смысл, — улыбнувшись, искал поддержки у зятя Яков Карлович.
— Думаю, нам с вами ещё рано, — с бледным от пережитого лицом подыграл ему тот.
Сейчас он лишний раз убедился в том, что от тех людей, которые теперь населяют Россию, не скрыться нигде. Будь ты даже защищён иным подданством, чужой территорией, всё равно, можешь пострадать от вбитой революцией в головы новых русских, выросших в другой стране, идеи всемирного равенства и братства. Каждый их шаг, поступок, слово, должны сопровождаться риском для окружающих быть втянутыми в достижение глупых, опасных для всего мира целей.
Неприятная встреча с советским крейсером в открытом море оставила след на их впечатлениях о круизе. Это ли не говорило о тревожности, нагнетающейся в атмосфере последних предвоенных лет.
Народ постепенно расходился, шумно обсуждая увиденное. Но, казалось, как бы ярки ни были их впечатления, вряд ли могли бы остаться в их памяти надолго. Многие отнеслись к увиденному, как к недоразумению, не уловив в этом намёка на скорую агрессию.
Имение, купленное родителями Торбьорг Константиновны было небольшим.
