Обрадованный хоть какой-то реакцией, Ал присел напротив. Воцарилось молчание. Поттер решил осмотреться. Стены, обитые панелями из белого дерева, резко контрастировали с полом, одновременно гармонично с ним сочетаясь. Ярко горел камин; его пламя то вспыхивало и становилось ярче, то притихало, словно испуганный зверёк. Стена справа от Гарри была почти полностью занавешена тяжёлыми тёмно-бордовыми шторами, и он мимоходом задался вопросом, было ли там окно. Вся комната была выдержана в спокойных тонах, больше подходящих для взрослых, очень-очень занятых и в глубине души безумно несчастных людей. Но подушки полностью меняли дело. Голубые, ярко-зелёные, малиновые, жёлтые, они здесь были как будто бы не у места, но радовали глаз и немного рассеивали чувство сковывающей неловкости.
Гарри перевёл взгляд на стол. Пара высоких канделябров, стоящих по краям, как бы делили его на две части — Поттера и Дамблдора. Между ними разместились два бокала и тёмная, слегка запыленная бутылка.
— Нравится? — наконец, прервал молчание Альбус. Поттер кивнул. В голове у него не прекращал крутиться вопрос: «К чему всё это?»
Снова молчание.
— Там окно? — Гарри махнул рукой в сторону штор.
— Да, — Ал обрадовался тому, что разговор начал хоть и потихоньку, но зарождаться, и, кажется, даже вздохнул с облегчением.
Поднявшись со стула, он подошёл к окну и распахнул шторы.
Это было прекрасно. Там, снаружи, была темнота, полная ярких звёзд и круживших словно в быстром танце снежинок. Начиналась метель. Гарри тоже поднялся со своего места. Несмотря на всю красоту рождественского вечера, сейчас он не хотел бы оказаться на улице. В таком свете изначально показавшаяся угрюмой комната приобрела совсем другие черты — уюта и безопасности.
Конечно, окно было ненастоящим, но разве это имело какое-то значение?
— Эй, — тихо засмеялся Ал, — у нас ещё весь вечер впереди. И ночь. Ещё успеешь наглядеться.
Сам того не заметив, Гарри вплотную подошёл к окну и прислонился ладонями к стеклу. Смутившись и отпрянув, он вернулся на своё место.
— Весь вечер? Разве нас не будут ждать на ужин?
— Нет. Я предупредил. А если ты беспокоишься об ужине, — добавил Альбус, — не стоит. Конечно, я не оставлю тебя голодным.
— Нет, — Поттер помотал головой, чувствуя себя идиотом. — Вовсе нет.
— Вина? — предложил Дамблдор.
— Не думаю, что это… — но Альбус, не слушая его, уже откупорил бутылку, и в бокалы полилась тёмно-красная — под стать шторам — жидкость. — Ну, хорошо.
— Ну, — Ал взял один из бокалов, Гарри последовал его примеру. — С Рождеством, Гарри! — и несколькими большими глотками Дамблдор осушил его.
Поттер сделал небольшой глоток вина. Обширного опыта со спиртным у него не было. Да и вообще, пил он только однажды: на шестом курсе кто-то приволок в гостиную Гриффиндора огневиски. Тогда он с дури сделал большой глоток и, так сказать, постиг некоторые истины мира. Ну, по крайней мере, почему у огневиски именно такое название: горло обожгло, будто греческим огнём, и чтобы погасить внутренний пожар потребовалось около литра холодной воды.
Но то ли это вино было особенным, то ли все вина такие, в этот раз ничего подобного не произошло. Оно было сладковатым, чуть пряным и, пришёл к выводу Гарри, довольно-таки приятным на вкус.
— Ужин сейчас или позже? — поинтересовался Дамблдор. Зрачки его расширились, а щёки немножко порозовели.
— Потом, — снова установилось молчание, и Гарри решил вернуть разговор к прежней теме: — Так ты правда не знаешь, чем занималась Райне?
— О, Гарри, — простонал Ал, откинувшись на спинку стула, — пожалуйста, не начинай.
— Но нам же нужно о чём-то говорить.
— Но не о мымре же!
— Ну, я что-то не вижу, что ты спешишь сам начать разговор, — Поттер отпил ещё вина, на этот раз уже смелее и возвращаясь к своему обычному поведению.
— Ладно, — согласился Дамблдор. — Ты прав. Расскажи о себе.
«Надо было продолжать настаивать на Райне», — мрачно подумал Гарри, но вслух ответил:
— Ты всё обо мне знаешь.
Ал приподнял бровь и насмешливо улыбнулся.
— Я не знаю даже одной десятой части твоей жизни. Вот, например, кто твой опекун? Кем он работает? Где вы живёте?
— Опекун? — с языка чуть было не слетело «нет у меня никакого опекуна», но, слава Мерлину, внутренний голос быстренько вмешался и напомнил, что раньше его обучал на дому опекун-сквиб. — А-а. Он умер.
— Извини, — Альбус, кажется, был порядком поражён.
— Всё нормально, — смущение от того, что он снова врал, затопило Поттера, и он поспешил спрятаться за бокалом.
— Где же ты живёшь?
Гарри задумался. И рассмеялся. Он даже не знал, где жил! Точнее, он знал, как выглядел здание приюта, и мог с лёгкостью туда аппарировать, чем, собственно, и пользовался вовсю, но ни названия улицы, ни номера дома в памяти не осталось.
— Что такое? — напряжённо спросил Ал.
Поттер покачал головой.
— В Лондоне живу.
— На улице? — кровь сразу же отхлынула от лица Альбуса, а рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак.
— Мерлин, нет! В маггловском приюте, — такая бурная реакция испугала Гарри, и он поспешил разъяснить ситуацию.
