Тёмное, почти чёрное, небо прорезала ветвистая молния, дождь лил так, будто боги разгневались и решили утопить всё живое и неживое; деревья и кустики, потеряв половину листвы, склонялись к земле, словно пытались вымолить прощение и милость, и лишь замку, похожему на гору, всё было нипочём. И на фоне бушующей стихии одиноко выделялась фигурка девушки, бредущей по раскисшей дороге к воротам крепости. Ветер отбрасывал девушку назад, кружил полы её тоненького плаща, трепал подол платья, но она упрямо продолжала идти вперёд.
Вдоволь налюбовавшись и рассмотрев всё до мельчайших деталей, Гарри перевернул страницу. Первое, что бросилось в глаза — название, написанное так витиевато, как не смог бы написать даже Альбус, которое гласило «Принцесса на горошине». Тут же в памяти Поттера всплыли обрывки сюжета, что-то там про настоящую принцессу и проверку с горошинкой и сотней пуховых перин.
Пока Гарри предавался воспоминаниям, Ал несколько раз нетерпеливо вздохнул и, не удержавшись, пихнул его в бок. Как оказалось, он ждал, когда Поттер начнёт читать. С минуту Гарри отпирался, что не будет читать вслух, ибо, во-первых, Дамблдор и сам читать умел, и, во-вторых… раз сказал, что не будет, значит, не будет! Но Ал опять грустно-грустно вздохнул и уставился на него взглядом побитого щенка.
И Поттер начал читать, смутно подозревая, что им просто-напросто манипулировали.
Поначалу он, непривыкший читать вслух и вообще никогда не практиковавший это занятие, старался читать, не прерываясь, но воздух в лёгких быстро заканчивался, и приходилось останавливаться на середине фразы. Поняв, что делал что-то не так, Гарри попробовал делать паузы между предложениями, и… это сработало. Стало легче, и постепенно он свыкся с новой для себя ролью.
Пока Поттер читал, Альбус молчал и почти не двигался, из-за чего Гарри пару раз бросал на него взгляд, чтобы проверить, не уснул ли он. Но нет, Ал просто сидел, внимательно слушая с задумчивым и сосредоточенным видом.
Наконец, сказка подошла к концу. Гарри дочитал последние строки с вполне ожидаемым и присущим всем сказкам счастливым концом и, аккуратно закрыв книгу, отложил её в сторону. Потянувшись, он улёгся на подушки; Ал прилёг рядом. Некоторое время Дамблдор делился впечатлениями о маггловской сказке, рассматривая её то с точки зрения ребёнка, то с точки зрения взрослого, далеко незаурядного, человека. Придя к выводу, что сказка ему понравилась, он заявил, что хотел бы ещё что-нибудь почитать, и уставился на Поттера.
До Гарри не сразу дошло, почему Ал так пристально на него смотрел. Но когда Дамблдор практически начал запихивать книгу ему в руки, он проклял тот момент, когда достал сказки с полки и, пробормотав что-то вроде «Ал, уже поздно, давай завтра», быстро, пока не последовало никаких возражений, перевернулся на живот и уткнулся лицом в жёлтую подушку.
На следующее утро Альбус приветствовал ещё не до конца проснувшегося Поттера хитрой улыбкой и фразой: «Гарри, ты не принцесса!» На подобное заявление Поттер непонимающе заморгал. Ну, да, конечно он не принцесса! Что вообще за мысли? И… почему это он, интересно, не может быть принцессой?! Нахмурившись, он уставился на Дамблдора требующим объяснений взглядом. Хихикнув, Ал засунул руку под подушку, на которой буквально несколько мгновений назад спал Гарри, и достал из-под неё… горошину. Всё ещё не понимая смысла происходившего, Поттер продолжил сверлить взглядом Альбуса, но потихоньку воспоминания о прошлом вечере начали возвращаться, и он вспомнил про сказку. «Принцесса на горошине». Смех начал распирать его изнутри. Изо всех сил Гарри старался сдерживаться, но, глядя на весёлого Дамблдора, сделать это было не так-то просто. Наконец, дав волю эмоциям, он захохотал, громко и заразительно, и повалился обратно на подушки со стоном «Ме-ерли-и-ин!», прерываемым слабыми всхлипами.
После такого начала дня оба — и Дамблдор, и Поттер — ходили в приподнятом настроении, а Ал даже вполне себе дружелюбно обсудил со старостами Хаффлпаффа график дежурств. Гарри был жутко рад этому. Ему казалось, что всё начало налаживаться. Возможно, всё действительно налаживалось… но очередная сова свела все усилия Поттера на нет.
Совы к Алу прилетала каждый день, и каждый же день он отвязывал от их лапок письмо и бегло пробегал по нему взглядом. Поттера это начало порядком раздражать. Либо этот Лер совсем не разбирался в человеческих чувствах, либо… был просто глупым! Ведь любой уже на его месте мог догадаться оставить это происшествие в прошлом и дать Дамблдору забыть, но нет же! Лер упрямо продолжал слать дурацкие письма каждый чёртов день, вгоняя Ала в ещё большее расстройство. Гарри даже подумывал написать ему всё то хорошее, что о нём думал, но, во-первых, писать незнакомому человеку нелицеприятную правду — не самый лучший способ знакомства, и, во-вторых, он всё-таки знал о сложившейся ситуации немногим больше остальных студентов Хогвартса, а тех это дело не касалось, значит, не касалось и его… но почему же тогда он не мог спокойно за этим наблюдать?
