Март сменился апрелем, ветреным и прохладным, таким, каким апрель уж точно не должен был быть. Лёд стаял ещё не до конца, но, с содроганием вспоминая уже потерявшую значительную часть своей власти зиму, студенты и учителя радовались: ну и что, что ветер? Кровь в жилах не превращалась в лёд, пальцы и кончики носов не отмерзали — уже хорошо. Значит, надежда ещё была. Надежда на возвращение жизни.
Несмотря на упрямые заверения о том, что и на Пасхальные каникулы останется в Хогвартсе, Альбус всё-таки поехал домой. Эбби был на седьмом небе от счастья, хоть и старался этого не показывать. Вообще, мальчишка вёл себя более чем сносно: не задирал каждого, кто ему чем-то не приглянулся, повысил успеваемость, соблюдал большинство школьных правил и, можно даже сказать, делал всё возможное, чтобы хоть как-то облегчить Алу жизнь.
Всё-таки, каким бы вредным и заносчивым Эбби ни был, брата он любил; любил детской любовью, когда и вредничаешь, и треплешь нервы, и одновременно понимаешь, что он — самый близкий человек на свете, и задаёшься вопросом, кто ты в сущности такой без него и что бы ты без него делал? Это симпатизировало Поттеру в нём. Но только это. В остальном Аберфорт был по-прежнему невыносим.
В первый день каникул, когда рано утром Дамблдор, носясь по спальне, собирал вещи и, не глядя, бросал их в чемодан, Гарри сидел на кровати, скрестив ноги, и наблюдал за ним. На душе у него было одиноко. Он понимал, что вовсе не хотел, чтобы Альбус уезжал, пусть и всего на две недели. Да, он сам принял немалое участие, чтобы убедить Дамблдора поехать домой и разобраться во всём нормально, а не посредством односторонней переписки. Но это был совет здравого смысла, чувства долга… совет друга. Та же часть Поттера, которая хотела, чтобы Ал остался, была… Гарри одёрнул себя. Что он, в самом деле, как ребёнок со своим «хочу» и «не хочу»!
Когда они спустились в вестибюль, Аберфорт уже был там, нетерпеливо, предвкушающее притопывая и что-то напевая себе под нос. Завидев брата, он помахал рукой, мол, давай быстрее, чего ты так долго возишься? Альбус, удивлённо выгнул брови, всем своим видом говоря: «О чём это ты? Я никогда не опаздываю. Это другие приходят раньше», и, как бы в доказательство своих слов, широким шагом направился к выходу, левитируя перед собой два чемодана — свой и брата. Эбби пошёл было за ним, но Гарри придержал его за рукав мантии. Удивлённо и немного шокировано посмотрев на руку Поттера (да что уж там, Гарри был удивлён своим внезапным порывом не меньше), он перевёл недовольный взгляд на его лицо и буркнул:
— Ты чего это, Эванс?
— Аберфорт… — начал Гарри и тут же замялся. — Ты… присматривай за Альбусом.
Дамблдор ухмыльнулся.
— Да, сэр, — иронично хмыкнул он. — Приказ понят и будет выполнен. Могу я идти?
Но Поттер, продолжая удерживать Эбби за руку, серьёзно глядел ему в глаза.
— Хорошо, — вдруг спокойно, уже без капли сарказма, согласился Аберфорт. — Это, Эванс, пожалуй, единственное, в чём наши взгляды сходятся. И учти, я не твою просьбу выполняю, а действую в своих же интересах и в интересах Ала. А теперь, может, отпустишь уже меня?
— Конечно, — Гарри невозмутимо разжал пальцы. — Спасибо.
— Эванс, — прошипел Эбби, — я же, кажется, сказал…
— Да-да, — скучающе оборвал Гарри. — Ты делаешь это исключительно в своих интересах. Я понял.
Развернувшись на каблуках, младший Дамблдор стремительно направился на улицу. Поттер, сунув руки в карманы брюк, отправился следом.
Ал смотрел на брата обличающим взглядом, буквально кричащим: «Ну, и кто ещё возится?»
— Только тебя и ждём, — оповестил он.
Слово «ждём» заставило Гарри заглянуть в единственную оставшуюся карету, где сидел мальчик лет двенадцати, закутанный в несколько слоёв одежды и, несмотря на это, дрожавший. Только сейчас Поттер ощутил, что всё-таки до лета было ой как далеко. Или, может быть, это было из-за того, что на нём была надета лишь тонкая форменная рубашка.
Аберфорт, недовольно посмотрев на мальчика, легко вскочил на подножку и забрался в карету. Альбус же, не обращая на негодование и возмущение попутчиков внимания, подошёл к Гарри.
— Ты зачем вышел? Холодно же, — недовольно нахмурился он.
— Мне уйти? — вжав голову в плечи, хмыкнул Поттер.
— Да.
От такого заявления брови Гарри удивлённо поползли вверх. Завидев эту реакцию, Альбус поспешил добавить:
— Но только после того, как я скажу…
И он замолчал, потупив взгляд. А Гарри ждал. Наконец, через минуту безмолвия он не выдержал:
— Эй, Ал, всё будет хорошо, да?
Альбус кивнул, ничего не ответив. И тут Гарри просто обнял Дамблдора, прильнув к нему всем телом. Нет, они и прежде обнимались, но раньше инициатором всегда был Ал. Альбус, словно очнувшись, крепко обнял его в ответ. Его мантия была холодной, кожа — тёплой, а дыхание — горячим. Оно буквально опаляло Гарри, но это было приятно. Тепло и живительно.
— Тебе пора, — прошептал он и почувствовал, как Дамблдор кивнул.
