Отстранившись, Альбус развернулся, буквально парой шагов преодолел расстояние до кареты и, больше не оглядываясь, забрался внутрь. Карета тронулась, унося вдаль того, кто стал для Гарри опорой, поддержкой и… А он всё стоял, смотря ей вслед, пока она окончательно не пропала из поля его зрения.
Пасхальные каникулы официально считались начатыми. Они обещали быть самыми ужасными каникулами за всю его жизнь.
Студентов в Хогвартсе на Пасхальные каникулы осталось больше, чем на Рождественские. На носу был конец учебного года и, чтобы как можно лучше подготовиться к предстоявшим экзаменационным неделям, которые для некоторых представлялись сущим адом, ученики предпочли не отвлекаться на такие мелочи, как поездка домой и последующие (в девяноста процентах случаев) за ней наставления всех родственников, вплоть до тётушки жены двоюродного племянника бабушки, что и как именно нужно делать, чтобы быть успешным и не потратить свою жизнь впустую.
Весь вечер Гарри откровенно хандрил. Несмотря на то, что студентов в замке было немало, из слизеринцев седьмого курса снова никого не осталось. В спальне было тихо, так тихо, что у Поттера возникло непреодолимое желание разговаривать с самим собой, чтобы не сойти с ума. Но разговоры с самим собой были первым признаком зарождавшегося сумасшествия, так что он просто пошёл в гостиную и сидел там допоздна, пока последний студент, бросив быстрый взгляд на часы, с удивлением не отметил, что время уже перевалило за полночь, и не отправился спать. Только после этого Гарри вернулся в спальню, где практически повалился на кровать, и сильно зажмурился в надежде, что сон придёт быстро и станет своего рода спасением. Но, как только тишина обволокла пространство вокруг него, наступило время гениальности и ностальгии: мысли одна за другой начали врываться в голову бурным потоком, сметая на своём пути всё, что он пытался упорядочить и разложить по полочкам.
Мысли Гарри были заняты Алом. Что он делал? Как у него были дела? Как прошёл разговор с Лером? Или он до сих пор упрямо его игнорировал? В любом случае, вернуться домой, хотя бы ненадолго, всегда здорово. Наверное. А вдруг Дамблдору было неприятно возвращаться туда, где умерли его мать и сестра? Но ведь Аберфорт наоборот рвался домой. Но с другой стороны, Альбус очень сильно отличался от брата.
«Мерлин, По-оттер, прекрати! — взмолился внутренний голос. — Две недели в таком темпе я не выдержу! Лучше займись делом! Своими поисками, проектом, миссия под кодовым словом «дом» — да зови, как хочешь! Только, умоляю, займись чем-нибудь!»
И Гарри, удивлённый и оскорблённый до глубины души, занялся. В самом деле, что ему ещё оставалось делать?
Толкнув входную дверь, Альбус, чуть помедлив, вошёл внутрь и взмахом палочки зажёг свет. Поставив чемоданы на пол, он осмотрелся, ожидая, что его встретят полагавшиеся пустовавшему больше полугода дому пыль, затхлый воздух и холод нетопленного помещения, но вокруг было чисто и свежо, хоть и немного прохладно.
— Наконец-то, — довольно выдохнул Аберфорт, зайдя следом и захлопнув дверь. — Мы дома.
Он посмотрел на брата в ожидании какой-нибудь реакции, но Ал не смог подобрать ничего лучше глупого и бессмысленного «ага».
Так на пороге они простояли ещё несколько минут, осматриваясь и привыкая. Привыкая к тишине, серости и мысли, что теперь их было только двое. Привыкая к действительности.
— Ладно, уже поздно, — потерев лоб, вздохнул Ал, пытаясь сосредоточиться на насущных проблемах. — Иди спать, малыш. Завтра обсудим планы на каникулы. Ладно?
— Конечно, — понимая, что сейчас лучше было не спорить, да и не желая этого делать, Аберфорт подхватил свой чемодан и отправился на второй этаж.
Проводив брата взглядом до тех пор, пока он не скрылся за поворотом, Альбус прислонился спиной к стене и уставился в потолок.
Всю дорогу — сначала в поезде, потом в «Ночном рыцаре» — он думал, каково же будет вернуться домой, что он почувствует, как поведёт себя Эбби. Думал над тем, зачем он, собственно, возвращался? Что будет делать? Сидеть в четырёх стенах и… страдать? Упиваться собственными мучениями? Он усмехнулся. Ещё чего. Это не для него. Но разве не именно этим он занимался последний месяц? Да, конечно, так и было. Но зачем? Может, ему это просто нравилось? Нет, не страдания. Внимание Гарри. Его забота, милые попытки развеселить, ободрить, согреть душу.
Альбус резко оттолкнулся от стены. Пора уже было с эти завязывать. Что могло быть противнее жалости к себе?
Заперев дверь, погасив свет — одним словом, сделав всё, что полагалось сделать хозяину дома, он взял свой чемодан и медленно пошёл к лестнице, где совсем недавно скрылся Аберфорт. По привычке перешагнув через скрипящую третью ступеньку и уже в который раз снова пообещав себе её починить, Ал стал медленно подниматься на второй этаж.
