Отбросив газету на пол, Альбус схватил письмо Лера и принялся жадно его читать. Гриндевальд будто бы совсем не волновался о том, что его исключили, и, что хуже всего, о том, что убил человека.
Сердце Ала разрывалось, мозг готов был взорваться; он был в ярости, такой сильной, что на глаза наворачивались слёзы бессильной злости. Хотелось спрятаться ото всех, а особенно от маячившего сзади Эбби и не на шутку взволнованного Гарри. Но больше всего на свете хотелось спрятаться от собственных мыслей и воспоминаний.
Последние строки раздавили его окончательно:
«Прости. Прости, Ал, прости. Пожалуйста, прости.
Люблю тебя. Помни, я всё ещё тебя люблю.
Лер».
========== Глава 14. О это чувство ==========
Статья в газете порядком выбила из колеи всех, кто знал, о ком в ней говорилось. Когда Гарри прочёл её, первой его реакцией был испуг: неужели Лер мёртв? Не то чтобы он очень хорошо его знал (да он вообще о нём ничего, кроме имени, не знал), просто страшно было подумать, что будет с Дамблдором. К счастью, Аберфорт пояснил (вполне спокойно, без капли иронии — сам он тоже выглядел потрясённым и взволнованным), что умер второй парень, а отчислили Лера.
Альбус после этого ходил, словно в воду опущенный, старался как можно меньше времени проводить на людях и вообще свёл все контакты к минимуму. От Гарри Ал тоже пытался сбежать, но, мало того, что Поттер был жутко упрямым, у него в распоряжении была такая замечательная вещь, как Карта Мародёров.
Поначалу Альбус удивлялся и досадовал, когда Гарри раз за разом находил его в самых потайных уголках замка, неизменно принося с собой какую-нибудь выпечку из кухни, чтобы подбодрить, вырвать из цепких лап апатии, вернуть прежнего Ала, но потом смирился, понял, что так просто от него не отделаться и даже, как казалось Поттеру, начал его ждать.
Каждый вечер они сидели либо в одном из заброшенных классов, экскурсию по которым Ал проводил для Поттера в начале года, либо в Выручай-комнате, такой, какой она была на Рождество. С течением времени там, помимо подушек, появились высокие книжные шкафы, стол, пара низких кресел и другие мелочи, которые создавали ощущение домашнего уюта.
Гарри прибегал ко всем известным ему способам, чтобы развеять грусть и тревогу Дамблдора, и временами это даже получалось, и Альбус снова улыбался и смеялся, как прежде, но случалось это реже, чем хотелось бы, и в скором времени все успехи Поттера сводились к нулю.
Но он, как уже было сказано, отличался поразительным упрямством и всегда (да-да, чего уж скромничать?) добивался того, чего хотел (захотел спасти философский камень — спас, захотел убить василиска — убил, захотел прогуляться до Министерства — пожалуйста). И поднятие настроения Алу стало его целью номер один, потеснив желание вернуться домой. Почему-то это стало для него важнее дома, друзей, обязанностей… Почему-то Ал стал для него важнее всего этого…
Он рассказывал разные истории, стараясь делать их не очень грустными, делился воспоминаниями о тех счастливых моментах, которые успел накопить за всю свою жизнь. Пусть таких было не очень много, но те, которые всё-таки были, были самыми яркими, прекрасными и не раз спасали его, когда казалось, что всё, что он делал, он делал впустую. И он делился ими с Альбусом. И было совсем не жалко. И это было правильно, и на душе было тепло и легко.
Однажды вечером, когда Гарри медленно вышагивал перед шкафами и выбирал, что бы почитать, его взгляд зацепился за знакомое с детства — с маггловского детства — имя: «Ханс Кристиан Андерсен». Не обращая на книгу никакого внимания, он пошёл дальше, но спустя пару минут какая-то непреодолимая сила заставила его вернуться и снять сборник сказок с полки.
Задумчиво глядя на золочёную надпись, Гарри рукавом стёр пыль с обложки и направился к камину, где Альбус доделывал домашнее задание по Нумерологии.
Находка заинтересовала Дамблдора, который, как выяснилось, ничего не знал о маггловских сказках, и он, отложив пергамент и учебники в сторону, принялся упрашивать Гарри что-нибудь почитать. «Нет», которое должно было звучать твёрдо и безапелляционно, вышло тихим и скорее звучало как «ты уверен?». А Ал умело продолжал воздействовать на его чувство жалости, сделав просящий, жалостливый взгляд. И Поттер, уже в который раз, сдался, обнадёживая себя мыслью, что и сам был не прочь отвлечься и в некотором смысле вернуться в детство. Иначе, зачем он всё-таки взял книгу?
С удобством устроившись на подушках (Гарри ни в какую не хотел идти куда бы то ни было ещё, да и Ал, казалось, к ним привык), Поттер открыл первую страницу, которая полностью была занята чёрно-белой иллюстрацией. Несмотря на наличие только двух цветов, оттенки делали рисунок реалистичным и прекрасно передавали обстановку.
