Альбус, всё ещё слегка удивлённый, подхватил остальные пергаменты и последовал за Гарри в душевую.
Это было… странно. Да, определённо, другого слова не подобрать. Все свитки, которые Поттер смог захватить с собой, были свалены в умывальник, местами помяты и порваны.
— Спасибо, — кивнув, Гарри забрал у Дамблдора остальные свитки и бросил в другую раковину. А потом, направив на них палочку, произнёс: — Инсендио!
Пергаменты охватил огонь; Альбус непроизвольно сделал шаг назад.
— Что ты делаешь? — через мгновение он пришёл в себя. Потушив огонь, Дамблдор непонимающе уставился на Поттера. — Гарри, чёрт! Да что происходит?!
Поттер пожал плечами.
— Проект сдан, зачем они мне?
— На кой чёрт тогда ты над ними корпел и ночами не спал? Чтобы сжечь? — Ал взмахнул руками.
— Ну а куда мне их деть? — задал ответный вопрос Гарри.
— Ну, раз тебе они не нужны, — буркнул Дамблдор, — я их заберу.
— Брось, Ал, — фыркнул Поттер.
Но Альбус уже доставал свитки из раковин. Кое-как уместив в руках все пергаменты, он с гордо поднятой головой вернулся в спальню. Гарри покачал головой и закатил глаза.
— Ну вот скажи, — вернувшись в спальню и плюхнувшись на кровать, сказал он, — на кой чёрт они тебе нужны?
— А ты представь, — откликнулся Ал, проверяя степень повреждения и аккуратно складывая свитки в чемодан, — что тот великий, умный, талантливый, красивый, очаровательный волшебник, о котором ты говорил, ну, я имею в виду, того, кто изобретёт способ перемещаться во времени на долгое время, — это я. А это, — он помахал пергаментом, — моя основа. Надо же с чего-то начинать.
— Великий, умный, талантливый, красивый и очаровательный? — фыркнул Поттер. — Я помню только, что упоминал великого.
— То есть, — Ал приподнял бровь, — я, по-твоему, не умный, не талантливый, не красивый и не очаровательный?
— Я такого не говорил.
— Вот именно! — обиженно воскликнул Дамблдор. — Ты сказал только «великий»!
Гарри рассмеялся.
— Так ты же ещё ничего не изобрёл.
— Но когда-нибудь…
— Когда-нибудь мы и вернёмся к этому.
— Ловлю на слове, — прищурился Альбус, заталкивая чемодан под кровать. — А теперь почему бы нам не расслабиться?
— А что ты предлагаешь? — Поттер от любопытства заёрзал на кровати.
— Идём! — Ал поднялся с пола и поманил Гарри за собой.
Спрыгнув с кровати, тот последовал за ним. Минут через десять они пришли на Астрономическую башню. За весь год Гарри не был здесь ни разу. Он поёжился и бросил тревожный взгляд на Ала, усевшегося прямо на парапете, будто опасался, что тот не будет ждать ещё сотню лет и упадёт прямо сейчас.
— Ты что, боишься высоты? — ухмыльнулся Дамблдор.
— Ал, я же квиддичный игрок, — Поттер закатил глаза.
— Ага, и это было бы вдвойне забавней.
Поборов себя, Гарри присел рядом, стараясь не смотреть вниз, на землю.
— Гарри? — сделавшись серьёзным, позвал Ал.
— М-м?
— Так я правда, по-твоему, не умный, не талантливый, не красивый и не очаровательный?
Поттер засмеялся.
— Я серьёзно, — нахмурился Дамблдор.
Гарри заглянул ему в глаза, на мгновение залюбовавшись нахмуренными точёными линиями бровей и плавными — губ.
— Альбус, — мягко улыбнулся он, — ты прекрасен.
Дамблдор расплылся в широкой улыбке Чеширского Кота, словно ребёнок, которому сказали, что он был самым лучшим на свете. Гарри прикрыл глаза. Сейчас, когда на нём не было тяжёлой чёрной мантии, солнце не припекало так сильно — только грело, что было скорее приятно. Поттер нежился в его лучах, стараясь забыть всё, что могло испортить ощущение тепла, уюта и тихой радости. Он ведь правда сделал всё что мог, да? Возможно, даже больше. Если ничего не вышло… не оставалось ничего, только… нет! Гарри широко распахнул глаза. Был ещё один способ, ещё один выход, который откроется только под конец.
Но когда же наступит этот конец? Да и надо ли, чтобы он наступал?
Гарри, прислонившись к стене, стоял около кабинета Нумерологии, ожидая Альбуса. Экзамен по Нумерологии был в этом году последним. Вообще, ТРИТОН оказались намного легче СОВ. Может быть потому, что предметов, которые нужно было сдавать, было меньше, или потому, что Поттер действительно учился в этот год, не отвлекаясь на спасение мира или чужих жизней.
Его собственный последний экзамен — это была Трансфигурация — был два дня назад. В общем-то, всё прошло неплохо, думал он. На Чарах он практически очаровал комиссию своим Патронусом («Если в прошлый раз сработало, то почему бы не попробовать и в этот?»); Гербология, когда в теплице не было Райне, была более чем сносна, хоть он по-прежнему не питал особой любви к растительной живности. Вот насчёт Зельеварения он волновался. Профессор Джонс был прекрасным учителем, но, видимо, дело было всё-таки не в преподавателе, а в самом Поттере. Оставалось лишь надеяться, что всё прошло… ну, нормально. В Трансфигурации он был уверен процентов эдак на девяносто; о Защите же не было и речи. Ну, процентов сто десять или сто двадцать, если поскромничать.
Звон колокола заставил Поттера вздрогнуть. Через минуту дверь кабинета распахнулась, и в проёме показалась рыжая макушка.
