Нарочито скромно улыбнувшись, Ал поднял руку и кончиками пальцев игриво провёл по шее Гриндевальда, медленно спускаясь ниже и ниже. Натолкнувшись на пуговицы рубашки, Альбус лёгкими быстрыми движениями, стремительно двигаясь от одной пуговицы к другой, расстегнул их и, потянув рубашку, стянул её с плеч Лера и бросил к ногам.
В глазах у Гриндевальда потемнело. Если сейчас что-то или кто-то помешает им, в этот раз Азкабана уже избежать не получится.
Осмотрительно потянув Альбуса в сторону от комода (не хватало ещё, чтобы в порыве страсти случилось что-нибудь неприятное. Ну, там позвоночник сломался или другое что…), Лер грубо толкнул его спиной к стене и впился в губы жёстким поцелуем. Ал незамедлительно принял правила игры и запустил руку в волосы Геллерта, сжимая их и слегка натягивая.
Геллерт тихо зарычал и, оторвавшись от губ Дамблдора, мимолётно заглянул в его глаза, полуприкрытые, тёмные от практически занявших всю радужку зрачков и прямо-таки лучившиеся возмущением. Виновато ткнувшись носом в подбородок Ала, как котёнок, Гриндевальд легко, практически неощутимо поцеловал впадинку на шее. Рука Альбуса разжалась и безвольно соскользнула на спину Лера, от чего по его коже побежали мурашки.
Геллерт проложил настоящий Великий Шёлковый путь из поцелуев, прежде чем добрался до уха Альбуса. Когда же его губы коснулись мочки уха Ала, до Гриндевальда донёсся судорожный вздох, полный нетерпения и предвкушения. Не успел Лер опомниться, как Дамблдор, вывернувшись, дотянулся губами до его губ и вовлёк в долгий поцелуй.
У Геллерта закружилась голова. Да, он определённо был стойким и жёстким человеком, но Ал просто сводил его с ума. Когда туман в голове более или менее рассеялся, Лер осознал, что уже вовсе не Дамблдор был впечатан в стену, а он сам. Он дёрнул уголком губ. Нечасто Ал был груб и воинственно настроен, — обычно он был нежным и податливым, как какая-нибудь девчонка, ей-Мерлин! — но, когда это всё-таки происходило, у Геллерта захватывало дыхание, потому что в те моменты можно было ожидать чего угодно.
Поймав его руку, Альбус крепко сжал её, переплетя пальцы Лера со своими и упёршись сцепленными ладонями в стену. Гриндевальд впился ногтями в тыльную сторону ладони Ала и с удовольствием отметил, как такое простое прикосновение пробило его на дрожь.
Ал снова развернул его, крепко прижав к себе, и, подталкивая, повёл куда-то. Идти спиной вперёд было неудобно, да и чувство самосохранения не позволяло вот так вот идти без возможности видеть, ориентироваться и распоряжаться ситуацией, но Геллерт уверенно заглушил его. Он доверял Дамблдору. Полностью и безраздельно. Даже слишком сильно, сильнее, чем следовало бы.
Глядя Дамблдору прямо в глаза, Лер обнимал его за шею, уверенно делая шаг за шагом, пока не почувствовал, как в ноги упирается мягкая обивка дивана.
Альбус же, коварно улыбнувшись и непроизвольно облизнув губы, сам не понимая, скорее всего, как ещё более возбуждающе это действовало на Лера, а может, и отлично это осознавая, толкнул его, повалив на диван. Геллерт довольно усмехнулся, наблюдая за тем, как Ал нарочито медленно усаживался сверху на него, ёрзая, будто пытался принять наиболее удобную позу, в итоге прижимаясь совсем-совсем близко к Леру, так близко, что тот чувствовал, как бешено колотилось его сердце. Гриндевальд глубоко вдохнул и, чтобы хоть как-то отвлечься от этого странного ощущения предвкушения, когда в горле стоял ком, а сердце необъяснимо щемило, рванул на Але рубашку, от чего пуговицы разлетелись в разные стороны. Потом Дамблдор снова будет укоряюще смотреть на него и припоминать это при каждом удобном и неудобном случае в ближайшие несколько дней, но это будет потом. Сейчас же…
Лидия подошла внезапно, так внезапно, что стоявшего прислонившись к стене Гарри от испуга и неожиданности чуть удар не хватил. Деловито дотронувшись до его лба тыльной стороной холодной ладони, с абсолютно ничего не выражающим лицом она бросила:
— Иди домой.
Поттер опешил, но, прежде чем он успел хотя бы рот раскрыть, Лидия продолжила:
— Если ты заразишь меня, я тебя убью, — дёрнув уголком губ, она добавила: — Приду ночью и задушу подушкой.
Гарри мрачно посмотрел на неё, не пытаясь ничего конкретного ни сказать, ни передать этим взглядом, но Лидия интерпретировала это по-своему.
— Ах да, пожалуй, ночью не получится, да? У тебя неплохие охранники, верно? Конечно, если один из них сам тебя не убьёт, тебе, считай, повезло…
Поттер похолодел. Странно даже, ведь не страх или боязнь затопили его, а смущение, которое обычно выражалось несколько иначе. Так неужели всё было так плохо, и он умирал? Наконец-то?
— Правда, Гарри, — в голосе Лидии неожиданно даже для неё самой, кажется, пробилось беспокойство. — Ты выглядишь немногим лучше того, кхм, — она закашлялась, пытаясь скрыть смешок, — джентльмена, помнишь? Который приходил с совсем юной леди.
