— А я, видимо, прохожий с улицы, — тут же недовольно проворчал Геллерт.
Дамблдор засмеялся.
— Нет, что ты, милый. Ты, наверняка, и есть судьба. Щедрая, благосклонная и необычайно добрая.
— М-м, да, я такой, — Гриндевальд ухмыльнулся и скосил дразнящий взгляд на Гарри. Альбус же тем временем продолжал.
— Или наоборот, я — твой подарок.
— С каких пор ты веришь в судьбу, предначертания и всё такое? — с улыбкой спросил Поттер, перевернувшись на живот и с интересом наблюдая за Альбусом. Тот на мгновение задумался, выглядя чрезвычайно сосредоточенным и серьёзным. Геллерт тоже с интересом следил за ним.
— Ну, да, — глубокая морщина пролегла меж бровей Дамблдора. Смотрелась она чудовищно непривычно, была совсем не к месту и лишь портила прекрасное, всегда такое радостное и сияющее лицо Ала. — Ты прав. Всё это глупости, и мы сами строим свою жизнь. Правда ведь? — он поочерёдно посмотрел на обоих, Геллерта и Гарри. Гриндевальд кивнул.
— Конечно, Ал, — мягко улыбнулся Поттер. На душе у него было тревожно. Нет, кошки не скребли, но какая-то дикая тоска сковала сердце. Судьба или не судьба, но не здесь он сейчас должен был быть, не в объятиях Ала, не в одной постели с Геллертом, не в этом веке, не в этой жизни, но. «Но». Он не знал, что скрывалось за этим «но», но там определённо что-то было.
— А теперь пойдёмте есть торт! — радостно оповестил Ал, даже подпрыгнув от предвкушения на кровати. — Шоколадный, со взбитыми сливками и кусочками фруктов. Вам понравится.
Совы прилетели в тот самый момент, когда Ал подносил ложку с кусочком торта ко рту. Разочарованно посмотрев на почти нетронутый торт, на пару сов, яростно бившихся в оконное стекло, снова на торт и снова на сов, он разочарованно поставил тарелку на стол и пошёл открывать окно. Птицы по-хозяйски впорхнули в столовую, собравшись было приземлиться на стол, прямиком рядом с действительно шикарным и вкусным даже на вид тортом, но Дамблдор не позволил. Гарри наблюдал за всей этой картиной, тихо посмеиваясь, изо всех сил удерживая себя от громкого взрыва хохота. Геллерт казался невозмутимым и всё так же неторопливо потягивал кофе (от торта он наотрез отказался, предпочитая «попробовать его с чьих-нибудь губ». Не уточнялось, с чьих именно, но было вполне ясно), но Поттер видел, как он то и дело прикусывал щёку, сдерживая ехидную улыбку.
Закончив воевать с птицами и забрав-таки у них письма, Альбус, уже прилично растрёпанный и рассерженный подобным нахальством, выпроводил их в окно, даже не отблагодарив, что совсем было на него не похоже. Но с другой стороны, ни одна сова до этого не смела зариться на его торты.
— Что там? — полюбопытствовал Гарри, заглядывая Дамблдору через плечо.
— Список учебников для Эбби и результаты наших экзаменов, — глухо откликнулся тот. Поттер заметил, как руки его мелко дрожали от внезапно охватившего волнения, и спросил:
— Ал, всё в порядке?
Дамблдор качнул головой, силой воли унимая дрожь.
— Да, — не сразу отозвался он. — Да, всё в порядке.
Он протянул Гарри его конверт и отвернулся, вскрывая, по-видимому, свой. Поттер бросил обеспокоенный взгляд на Гриндевальда. Тот пожал плечами — «это Ал, ты же знаешь, тот ещё пай-мальчик, оценки, мнения и всё такое», но всё-таки лениво поднялся с места и подошёл к Дамблдору. Гарри немного расслабился. Уж в чём-чём, а в том, что касалось Альбуса, на Гриндевальда можно было положиться.
С долей безразличия Гарри вскрыл свой конверт. Становиться аврором теперь не имело никакого смысла, да и не хотелось, в общем-то, а перспектив было — раз… и раз. Всю жизнь проработать в кафе, бок о бок с вечно ворчавшей Лидией, состариться и умереть, как все нормальные люди. Хотя кого он обманывал, когда это он был нормальным.
Трансфигурация, Зельеварение и Гербология — «Выше ожидаемого», Чары и Защита от тёмных искусств — «Превосходно». Что ж, в принципе, вполне ожидаемые и закономерные результаты, правда, в Зельеварение, несмотря на довольно-таки неплохие оценки в течение года, всё ещё как-то не верилось. Что касалось их общего с Алом проекта, — за который они, к слову, получили десять баллов из десяти — тут Гарри снова одолела досада: воспоминание было не из приятных, а уж мысль о впустую потраченных силах, нервных клетках и времени и вовсе угнетали.
— Ал, можно выдохнуть, я не так уж и плох, — горько усмехаясь и комкая в руке пергамент, он обернулся к Дамблдору, который стоял неподвижно, уставившись в свой пергамент и, кажется, глядя в одну точку. — Ал?
— Ты только посмотри на него! — вместо него ответил раздражённый Геллерт. — Одиннадцать «Превосходно» и одно «Выше ожидаемого», а он раскис! Ал, — он снова повернулся к Дамблдору. Приподняв его голову за подбородок, заставляя таким образом заглянуть ему в глаза, Гриндевальд уже спокойнее заговорил: — Перестань заниматься самоуничижением. Ты гений, Ал, ясно? Гений. Жалкая оценка по Нумерологии ничего не значит, к тому же «Выше ожидаемого» — прекрасный результат, тогда как многие дегенераты получили «Тролль».
Альбус криво усмехнулся.
— Ну спасибо, любимый, за сравнение.
