— Тогда где была сделана эта фотография? — вкрадчиво поинтересовался Геллерт.
— Где-то в Шотландии, я уже не помню точно, — расплывчато ответил он, изо всех сил стараясь избежать лжи. Но Гриндевальд был слишком настырен и слишком нагл, чтобы остановиться в подходящий момент.
— В Хогвартсе, например.
— Нет, — Поттер с силой захлопнул альбом и, уменьшив его, положил в мешочек к остальным вещам. — И ты больше не будешь об этом говорить, понял, Гриндевальд?
— Ого, у маленького котёнка появились острые зубки, — ухмыльнулся тот, подавшись вперёд и жёстко, с прикусом, поцеловав его. — Понял. Но ты же знаешь, правда всегда всплывает наружу.
— Да, если есть чему всплывать.
Гарри посмотрел ему прямо в глаза, упрямо и уверенно. Он не хотел лгать, он не собирался лгать, но был вынужден, и теперь это разъедало изнутри. Это было неправильно, он стыдился своих тайн и себя, своей изломанной психики и искажённого восприятия.
— Ну всё, всё, перестаньте ссориться, — примирительно проговорил Альбус своим успокаивающим тоном профессионального психолога. — Не из-за чего. Гарри никогда не стал бы лгать нам, Лер, даже в мелочах.
Гарри молчал. Это было мучительно — слышать такие слова и знать правду. Он чувствовал себя последней мразью.
— Конечно. Я знаю, — Геллерт прищурился, но всё же улыбнулся, хитро и опасно, как умел только он. Встряхнув головой, он уже совсем другим тоном продолжил: — Так что, мы собираемся на озеро или нет?..
— Да, конечно! — Ал вскочил на ноги и закрутился в поисках чего-то, несомненно, жизненно важного. — Надо взять еду, покрывала, полотенца…
— Нас не забудь взять, — засмеялся Геллерт, лениво потягиваясь, по-прежнему лёжа на кровати.
— Могли бы и сами подняться и всё организовать, нахлебники.
Гарри, пристыженный, подошёл к нему и виновато заглянул в глаза, полностью отдаваясь в волю Дамблдора, готовый выполнять всё, что тот попросит. Альбус мягко улыбнулся и взъерошил его волосы. Он выглядел таким спокойным, мягким, добрым и… счастливым. Буквально светился. Альбус получил то, чего так хотел, — семью, гармонию, тепло и любовь. Геллерт был прав, когда говорил, что всё, что было нужно Дамблдору, — быть любимым и любить самому. Любовь вправду окрыляла, но для Альбуса она делала намного, намного больше. Она помогала ему жить, была его воздухом.
— У меня даже нет плавок, — попытался было отказаться от пикника Поттер, но Альбус и Геллерт одновременно воскликнули:
— Можно и без плавок!
— Ходи голым, чего мы не видели.
Гарри возмущённо прищурился, но обижаться на правду было глупо и бесполезно, ведь быть правдой от этого она не перестанет.
Ещё с час Альбус бегал по дому, пытаясь собрать всё, что было, по его мнению, необходимо для идеального пикника, но всё это было лишь плодом его опасений по поводу того, чтобы всё не получилось как всегда. Когда всё, наконец, было готово, Ал, взволнованный от предвкушения (Гарри честно не понимал, что в этом было такого), аппарировал их всех к озеру.
Тёплый порыв ветра охватил Гарри с головы до ног, растрепав волосы — хотя казалось, куда больше, — и взметнув футболку. Он пах свежестью, пряной сладостью душистых трав, летом и солнечным светом — такое бывало только в августе, когда лето разгоралось сильнее всего, отдавая последние остатки своей ласки, своей зелени, своих закатов и готовясь к приходу осени с её золотом листвы и серыми дождями. Гарри раскрыл глаза, и его взору предстал поистине чудесный пейзаж: изумрудно-голубое озеро, небольшое, но на первый взгляд очень глубокое, окружённое полукругом высоких деревьев с одной стороны и жёлто-коричневым песком с разноцветными камушками с другой.
— Вау, — непроизвольно вырвалось у него, но он нисколько этого не стыдился, потому что вид действительно был великолепный.
— Ты проспорил, Ал, — самодовольно усмехнулся Гриндевальд. — Он всё же сказал это. Заметь, именно вульгарное «вау», в не какое-нибудь «ого» или «вот это да!», так что теперь ты должен мне желание.
Альбус, состроив кислую гримасу, отмахнулся, мол, перестань быть таким вредным, Лер.
— Вы что, спорили на меня? — недоверчиво вкрадчивым голосом спросил Поттер.
— Точнее, на твою реакцию, — одновременно мило и саркастично усмехнулся Гриндевальд. — Ты до смешного предсказуемый, Эванс.
— На предсказуемость не спорят, — весомо возразил Гарри.
— Просто Ал такой наивный, что всё время верит в лучшее, мифическое, несбыточное и просто нереализуемое.
— Но часто оно сбывается! — возмутился Дамблдор, несильно стукнув кулаком его в плечо. — Значит, не такое и нереализуемое!
