— Ал, — страдальчески простонал Гриндевальд, обняв тем не менее его в ответ (выбора, конечно, не было, но всё же). — Какой же ты всё-таки вредный, Альбус. Вредный и мокрый.
Альбус засмеялся и отстранился, сделав шаг назад. Геллерт понуро осматривал себя, теперь почти такого же мокрого — льняная рубашка липла к коже, а штаны были тяжелее кандалов.
— И что мне теперь делать, мистер Дамблдор? — иронично проговорил он, продолжая с сомнением осматривать себя.
— Раздеваться, конечно, — фыркнул Ал. — Я тебе даже помогу.
Опустившись на колени, он потянул брюки Геллерта вниз, как бы невзначай легко касаясь ног, загадочно улыбаясь и откровенно сводя с ума. Кажется, его целью сегодня было свести с ума обоих — и Поттера, и Гриндевальда. И надо было признать, у него это прекрасно получалось. Снова поднявшись на ноги и маняще улыбаясь (у Гарри возникли ассоциации с сиренами, которые заманивали моряков на скалы, неминуемо приводя их к верной гибели), Альбус повёл Геллерта в воду, хотя тот всё ещё продолжал вяло отнекиваться. Уже пару мгновений спустя они подплыли к Гарри.
Поттер изнывал от нетерпения. Вот серьёзно, никогда ему ещё не было так хорошо и плохо одновременно. Ал баловался, и теперь Гарри твёрдо был уверен, что делал он это специально для того лишь, чтобы заставит их… что? Ждать? Изнывать от нетерпения? Просить? Или что? Чёрт.
Альбус снова нырнул на дно, окатив Гарри и Геллерта волной брызг. Геллерт затряс головой, ещё больше став походить на раздражённого кота — для полной достоверности оставалось лишь недовольно шипеть. Гарри вымученно улыбнулся, показывая, как же понимал его. Глубоко вдохнув и стиснув зубы, Гриндевальд погрузился под воду и через минуту вынырнул вместе с Алом. Прижимаясь к нему сзади, он приник в жёстком поцелуе к шее Дамблдора, прикусывая и оттягивая кожу, наказывая за столь долгое ожидание и за мучения. Альбус протяжно застонал, откинув голову и предоставив ему лучший доступ. Гарри закусил губу. Он знал, чего добивался Гриндевальд, и хотел принять участие, но никак не мог решиться. Наконец, полностью осмелев, Гарри подплыл к ним, прижался к Альбусу спереди и, поддев резинку плавок, сжал его член, начав быстро двигать рукой. Несколько минут спустя Альбус кончил, протяжно застонав, и расслабленно откинул голову Геллерту на плечо. Щёки его тронули яркие пятна румянца, а губы расплылись в довольной улыбке.
— Вы сговорились, — с трудом выговорил он, проглатывая окончания слов. — Вы специально сводите меня с ума.
— Ох, милый, кто бы говорил, — ласково промурлыкал Геллерт, целуя его в висок и поглаживая щёку. — Ты просто не мог не заметить наше возбуждение.
— М-м, правда? — с лёгкой улыбкой спросил Ал, явно не требуя ответа.
Он выглядел расслабленным и сонным. И ужасно удовлетворённым. Внезапно он вскрикнул, в мгновение ока взбодрившись.
— Эй! Ты чего щиплешь меня! — возмущённо вскрикнул он, обернувшись к Гриндевальду.
— А ты чего спишь! — в тон ему ответил тот. — Ты ещё кое-что должен сделать!
Альбус насмешливо усмехнулся.
— А сами не можете удовлетворить свои же потребности?
— А если в следующий раз мы тебе так же скажем?
Он тут же сник, но вскоре повеселел снова и дьявольски улыбнулся, и улыбка эта обещала многое, очень многое.
Много часов спустя, уже под вечер, Гарри лежал, лениво развалившись на песке и подставляя тело солнцу, которое нещадно палило, но чувствовал он себя удивительно хорошо. Приоткрыв глаза, он искоса взглянул в сторону, где рядом точно так же лежал Альбус. Гриндевальд, снова бесстрастный и отстранённый, сидел в тени, крутил в пальцах и внимательно рассматривал какую-то веточку, думая о чём-то своём. Гарри считал, что он просто-напросто прятался от солнца, отговариваясь своим нисколько не убедительным «Я не собираюсь быть как вы, краснокожие индейцы».
Почувствовав прикосновение к руке, Гарри перевёл взгляд на Альбуса. Тот совершенно, к слову, не загорел, даже не покраснел приличия ради, чего Поттер не мог сказать о себе: он буквально чувствовал, как горела кожа.
— Как ты, Гарри? — Альбус улыбался, щурясь на солнце.
— Хорошо. Очень хорошо, — он улыбнулся в ответ, чувствуя тепло, разливавшееся в груди.
— Пора возвращаться домой.
— Мы не можем остаться до заката? — с надеждой спросил Поттер. Это было поистине волшебное место, и ему хотелось увидеть все его чудеса. Альбус собрался было возразить, но что-то его остановило.
— Для тебя — что угодно.
Закат действительно был волшебным. Нежные цвета ласкали взгляд: жёлтый, персиковый, сиреневый и сизый плавно сменяли друг друга, от солнца веяло спокойной безмятежной усталостью, а само оно мягко золотило воду в озере. Гарри смотрел на всё это, стараясь оставить в памяти каждую деталь, и думал, что настоящая магия была именно в этом, — нет, не в закатах или природе, а в ощущении душевного спокойствия, что ли, а может, счастья — а не в том, что ежедневного делали волшебники и ведьмы по всему миру.
