Он сделал несколько шагов в направлении озера и, раскинув руки в стороны и откинув голову назад, закружился, широко улыбаясь и счастливо смеясь. При одном лишь взгляде на Альбуса, чистого, светлого, яркого, буквально искрившегося от переполнявших чувств, хотелось улыбаться и плакать одновременно. Это был один из тех самых моментов, когда эмоции переполняли, каждая клетка тела была пропитана теплом и любовью к миру, душа пела, а сердце сладко щемило от многократно усилившихся чувств. Гарри искоса взглянул на Геллерта, который тоже не мог отвести взгляда от Ала. Он улыбался. Улыбался искренне, нежно и мягко, и хотя улыбка была всё такой же односторонней, — кажется, Гриндевальд не умел улыбаться по-другому — в ней не было обычной колкости и остроты.
Пританцовывая и напевая что-то себе под нос, Альбус всё ближе и ближе подходил к озеру, попутно стаскивая с себя одежду, которую тут же подхватывал ветер, вздувал, словно паруса, и уносил дальше от берега. Ала это, казалось, совсем не заботило: его, как одержимого, буквально тянуло к воде, и Гарри вполне мог понять это чувство. Озеро, играясь и дразня бликами солнца, яркими цветами и переплетениями водорослей на дне, манило к себе, вода ласкала взгляд, и Альбус, уже по пояс стоявший в ней, притягивал взгляды и пробуждал желание. Желание прикоснуться, почувствовать, обладать — такое несвойственное для Гарри, такое сводящее с ума, такое абсолютно непредсказуемое, неконтролируемое, не поддававшееся логике и объяснению, такое горячее и обжигающее. Поттер почувствовал, как покраснел от одной лишь мысли о поцелуях, медленно переходящих в секс, и мысленно выругался. Геллерт, заметив, видимо, его состояние, ухмыльнулся и хрипло и гортанно — о, да, Гарри отлично понимал, отчего его голос так сильно изменился, — проговорил, склонившись к самому его уху:
— Скрывать бесполезно.
— Что?.. — озадаченно начал было Поттер, на что Геллерт опустил недвусмысленный взгляд вниз, указывая на его брюки. Гарри почти болезненно зашипел, закатил глаза и подозрительно прищурился, буркнув: — Сам-то.
— А что я? — наигранно удивлённый тон. — Это вполне естественно, и я нисколько не стесняюсь. Более того, мне даже нравится это чувство горячего возбуждения, разгоняющее удовольствие по телу, доходящее до покалывания в пальцах и учащения дыхания. А потом — Ал, его руки, его губы, его тепло, запах, — после каждого слова он делал томные паузы, и Гарри, всё это время не отрывавший взгляда от плескавшегося в воде Альбуса, почти чувствовал, как сходил с ума. Внезапно Гриндевальд широко улыбнулся, ехидно пропев: — Ты отлично понимаешь, что я имею в виду, я же вижу.
Усмехнувшись в последний раз, он направился к тени, образованной склонившими ветви деревьями, в надежде спрятаться от палившего солнца. Гарри направился следом. Так они сидели некоторое время, Поттер переводил взгляд с Ала на Геллерта и обратно, изредка подкалывал Гриндевальда по поводу того, что тот, глядя на Альбуса, всё чаще ёрзал, будучи не в силах сидеть спокойно, и мысленно иронизировал над самим собой, ведь и он сам не мог. Геллерт вяло отмахивался — скорее, ради приличия, а не для того, чтобы уколоть, что было просто поразительно. Как же сильно, видимо, всё-таки хотелось заняться сексом.
Спустя несколько долгих, тянувшихся целую вечность минут, Альбус вылез из воды и, ёжась от охватившего мокрую кожу ветра, неторопливо подошёл к ним. Его улыбка была ярче солнца, и Гарри сам непроизвольно начал улыбаться. Дамблдор присел рядом, хлопнув в ладоши перед самым носом Геллерта, так, что несколько капель попали тому на лицо. Гриндевальд возмущённо вскинул голову, но ничего не сказал — слова от неожиданности застряли в горле. Гарри покатился со смеху.
— Вы чего тут сидите? — весело спросил Ал, пропуская сквозь пальцы песок. — Вода потрясающая! Очень тёплая и чистая, давайте, хватит быть скучными инфери.
— Спасибо за комплимент, — пробурчал Геллерт, в мгновение ока став мрачным и недовольным. — Но лично я лучше здесь побуду. Не хочу обгореть на солнце и потом красоваться бордовым носом.
— Ах ты, маленький пижон, — Альбус громко расхохотался, буквально давясь смехом, и, повалив Гриндевальда на спину, навалился на него сверху. Внезапно глаза Ала расширились, а губы тронула загадочная довольная улыбка. Склонившись, он, всё так же улыбаясь, коснулся губами губ Геллерта в мимолётном поцелуе и прислонился лбом к его лбу, зашептав: — Я мог бы и помочь тебе.
Гарри наблюдал за всем этим с улыбкой на губах. Он больше не ревновал и не чувствовал себя лишним, только наслаждался их и своим счастьем и удовольствием. Геллерт был всё так же хмур и суров, категорически отказываясь даже приближаться к озеру, отговариваясь тем, что в тени ему было куда как лучше.
Альбус резко поднялся, уперев руки в бока, и перевёл показательно суровый взгляд на Гарри.
— А ты пойдёшь, смею надеяться?
