— Кто был твоим патронусом? — веселясь, спросил Гарри. Какой-то необъяснимый задор охватил его, а реакция Геллерта только ещё больше разжигала азарт. — Ну расскажи, в этом ведь нет ничего плохого и постыдного. — Глядя на хмурого, словно грозовая туча, Гриндевальда и подумав, стоит ли говорить что-либо ещё, он всё-таки рискнул: — Даже будь он морским котиком.
Зашипев, словно обжёгся кипятком, Гриндевальд вскочил на ноги и подошёл к высокому шкафу, открыл его, так что дверцы чуть не слетели с петель, и стал методично перебирать вешалки с одеждой. Гарри прыснул со смеху и, чтобы позлить его ещё больше, захлопал руками, имитируя морского котика и издавая скулящие звуки. Геллерт зарычал и в мгновение ока оказался рядом, опрокинул Поттера на спину и, заведя его руки над головой и крепко стиснув запястья, навис сверху.
— Не дразни меня, Эванс.
— А то что? — нахально улыбнувшись, Гарри, нарочно раззадоривая его, прогнулся в спине и откинул голову, открыв на обозрение шею.
С минуту Геллерт пристально рассматривал его, блуждая взглядом, от которого Гарри бросало в жар, по телу, после чего зажмурился на несколько секунд и вскочил на ноги, возвышаясь над ним подобно великану.
— Нам пора, если мы хотим успеть вернуться до полуночи, — бросил он, отвернувшись и натянув первый попавшийся под руку свитер, который, к удивлению Гарри, оказался тёмно-бордовым. — А когда вернёмся, тебе не поздоровится.
Поднявшись вслед за ним, Гарри хмыкнул, но комментировать никак не стал. Укутавшись в мантию и подойдя к двери, он принялся неодобрительно коситься на Геллерта, который снова что-то искал в шкафу, и притопывать, как это делают в комических карикатурных мультфильмах раздражённые кролики. Наконец, Гриндевальд подошёл к нему, и не успел Гарри ни единого звука издать, как оказался закутан в толстый шерстяной шарф, причём делал это Геллерт, сохраняя абсолютно спокойное и невозмутимое выражение лица. Поттер фыркнул, отплёвываясь от лезшей в нос и в рот шерсти, но спорить не стал, вспомнив, что творится за стенами дома.
Геллерт протянул ему ладонь. Заглянув ему в глаза, словно спрашивая, готов ли, Гарри во всех подробностях представил место, о котором думал последние несколько дней. Рывок аппарации — и вот он стоит на высоком холме, окутанном пеленой густого влажного тумана. Геллерт находился слева, по-прежнему держа его за руку. Как и обещал, он не задавал никаких вопросов и не вставлял едких комментариев, хотя Гарри чуть ли не кожей чувствовал, как ему этого хотелось.
Внизу — Поттер знал это — скрывалась небольшая деревня, но отсюда виднелись лишь размытые, тускло горевшие осенней листвой многочисленные деревья и кустарники. В воздухе витал еле уловимый, пойманный в ловушку тумана, запах дыма и смога. Улица была абсолютно пустынна, двери всех домов наглухо заперты, некоторые окна — и вовсе заколочены, и лишь жалобный скулёж псов и свист ветра в ушах, сливавшиеся в один неразличимый и неразборчивый гул, создавали ощущение, что Гарри с Геллертом здесь не одни. Гарри передёрнул плечами. Воспоминания об этом месте обрушились на него многотонным грузом. Перед мысленным взором тут же начали вырисовываться картинки: кладбище, Хвост, мёртвый Седрик, ритуал воскрешения, восстановившийся круг Пожирателей Смерти, жалкие попытки выжить в пародии на дуэль с Волдемортом, призраки родителей…
— Гарри, — где-то рядом, но в то же время очень далеко раздался голос Геллерта. — Всё в порядке?
Глубоко вдохнув и выдохнув и усилием воли отогнав воспоминания, он кивнул и тихо проговорил:
— Идём.
