— Вы не местные, — не вопрос, а утверждение, к которому добавлялась проскользнувшая в её глазах озадаченность. — Откуда вы? Кто вы? Откуда знаете парселтанг?
— Я Гарри Эванс, — он запнулся, размышляя, стоило ли лгать. — Я тоже наследник Слизерина.
— Наследники Слизерина, — презрительно фыркнув, Марла с трудом поднялась на ноги и, отойдя, стала вглядываться в мутные окна. — Всю свою жизнь только и слышу, что «наследники Салазара Слизерина, того самого», «реликвии», «чистота крови», «честь», «долг», — скользнув рукой в карман платья и что-то нащупав, Марла снова положила ладонь на живот. — Как вы мне осточертели.
Она замолчала, продолжая что-то высматривать в окне, хотя Гарри искренне не понимал, что можно было увидеть в таком сумраке.
— На протяжении двадцати лет, всей своей жизни, я только и слышала эти фразы, каждый день десятки раз. Моя мать была помешана на древних, как сам этот гнилой мир, побрякушках, а отец, сколько его помню, страдал безумием. Брат внушал мне, кем я должна быть, что всегда вызывало у меня дикий диссонанс: с одной стороны, я знатная дворянка, наследница самого Слизерина, его плоть и кровь, наследница Певереллов, ещё чёрт знает кто, но в то же время я ничтожество, служанка и рабыня своего мужа и господина, которая обязана лишь ублажать его, а в итоге произвести на свет пару таких же сумасшедших и помешанных на крови, мучении магглов и мёртвых змеях выродков. Так что не смейте заикаться о наследии Слизерина, мистер Эванс, иначе я не премину воспользоваться чем-нибудь таким, что будет больнее и опаснее Авады Кедавры.
Всё это время Марла не отводила пристального и осознанного взгляда от окна. Гарри слушал этот на первый взгляд равнодушный монолог и с каждым мгновением поражался всё сильнее. Хрупкая с виду девочка пятнадцати лет была жёсткой благодаря урокам жизни и собственной семьи женщиной, чьи взгляды на вещи оставляли желать лучшего, но от этого не были менее реалистичными. В ней не было никаких эмоций, кроме негодования и злости на мир, который был к ней чересчур несправедлив: ни любви, ни тоски, ни печали, ни боли и обиды. Её слова были словами бездны, которой было безразлично всё и все. И всё же отчасти в ней продолжала жить та самая пятнадцатилетняя девочка, которая дико боялась своих брата и мужа.
— Через сорок три часа у меня родится сын, — она заглянула в глаза Гарри. — Муж назовёт его Морфином. Ужаснее имени просто не придумаешь, на самом деле. Марволо не будет чаять в нём души, хотя и души-то у него давно уже нет. А мальчишка будет таким же, как Марволо.
— Откуда вы знаете это? — Гарри был удивлён тому, с какой точностью, хотя и довольно расплывчатой, Марла рассказывала о будущем.
— Мне снятся вещие сны, — она усмехнулась, отчего в трещинках на её тонких бледных губах выступила пара капель крови, которые Марла тут же утёрла тыльной стороной ладони. — Я знаю свою жизнь наперёд. Всё, что меня ждёт в ближайшие несколько лет, — побои, насилие, бесчисленные случаи выкидышей, пара очередных мертворожденных наследников Слизерина, больше похожих на зверей, нежели на людей, и, наконец, относительно здоровая дочь, которая получит имя Меропа. А потом, одной чудесной ночью, когда Марволо перестанет хватать игр с магглами, меня ждут девять кругов ада, после которых наступит вечное забвение.
— Вы видите будущее?
Гарри был озадачен. Никогда прежде он не слышал ничего подобного. Да, с предсказаниями ему доводилось иметь дело, но то, насколько он помнил, были кратковременные периоды, в течение которых старая добрая профессор Трелони изрекала загробным голосом нечто, что должно было до смерти пугать особо впечатлительных и портить жизнь конкретным младенцам, после чего напрочь забывала и произошедшее, и сказанное. А тут… такие подробности заставили Поттера поёжиться.
— Только своё, — Марла кивнула и пристально посмотрела ему в глаза. — Я не знаю, зачем они вам, но я не могу отдать их, как бы ни желала избавиться наконец от всего этого. Кольцо Певереллов всегда при Марволо, он кичится им почти так же, как нашим происхождением, а медальон, — она вытянула из кармана толстую цепь, вслед за которой показался массивный медальон с извивавшейся на ней изумрудной змеёй в форме буквы S, — моё личное клеймо, пропажа которого приведёт к моей ещё более скоропостижной гибели от рук любимого мужа.
Последние слова были произнесены с неприкрытой иронией. Уронив медальон обратно в карман, Марла замолчала. Ждала ли она, что Поттер что-нибудь скажет в ответ, или нет, но Гарри всё-таки рискнул:
— Ваш брат и ваш муж — один и тот же человек, — это даже звучало противно и противоестественно, так что уж было говорить о действительности. — Марволо Гонт.
— Старые добрые кровосмесительные браки, ещё одна моя любимая семейная традиция, — Марла усмехнулась, пожав плечами. — Раньше это пугало меня. Теперь уже не имеет значения.
Помолчав, она продолжила:
