Это звучало заманчиво, и осознание этого факта бросило Гарри в дрожь. Убивать? Нет, нет и ещё раз нет. Он готов был убить Волдеморта, да и то даже эта мысль вызывала в нём отвращение к самому себе, но убить этих людей, несмотря даже на то, каким мерзким чудовищем был Марволо Гонт, он не мог. И убить Марлу он не мог. Да и какие были бы последствия подобного деяния? Он не знал, как может измениться от его действий мир, и не знал, как тот уже изменился от его связи с Дамблдором и Гриндевальдом. Вмешиваться в прошлое, меняя таким образом и будущее, было опасно. Нужно было действовать осторожно и тихо. Нужно было найти остальные хоркруксы и следить за ними до тех пор, пока не придёт время избавиться от них. И не дай Мерлин упустить хотя бы один из осколков души Волдеморта!..
— Уходите, — одними губами прошептала Марла, повернувшись к ним. — Вам больше нечего здесь делать.
— Идёмте с нами, — дотронувшись до её руки, отчего она вздрогнула, зашептал Гарри. Марла осторожно высвободила руку. Впервые за всё их кратковременное знакомство в её взгляде промелькнуло нечто, отдалённо напоминавшее сожаление и непередаваемую печаль. И дикий страх дикого зверя.
— Марла!
Окрик Гонта разрезал буквально наэлектризованную тишину, как острое лезвие вспарывает кожу, — болезненно и оставляя ничем не поправимые следы. Заглянув Гарри в глаза, она машинально погладила медальон, покоившийся на её груди.
— Уходите.
Развернувшись, она медленно направилась к дверному проёму и скрылась за поворотом, так ни разу и не обернувшись. Мгновение спустя снова раздался противный голос Гонта, в котором перемешивались самодовольство от того, что он поджёг пару домов, проучив их хозяев — магглов-фермеров, отказавшихся отдавать ему овец только лишь потому, что он был великим и ужасным Марволо Гонтом, наследником Слизерина и Певереллов, и сожаление по поводу того, что во время пожара никто не пострадал. Почувствовав, как Геллерт снова потянул его за локоть, явно намереваясь аппарировать их домой, Гарри покачал головой и перехватил его руку. Рано было исчезать. У него ещё были планы.
Рывок аппарации перенёс их к входу в дом Гонтов. На улице уже стемнело, но вдали, в стороне деревни, отчётливо виднелся поднимавшийся к небу столп дыма. Змея, прибитая к двери, больше не шевелилась, безвольно повиснув. Покачав головой, Гарри взмахом палочки выкорчевал гвоздь из промокшего насквозь дерева и, поймав мёртвую змею, выкопал небольшую ямку и, положив в неё змею, присыпал землёй. У него было двоякое отношение к змеям: с одной стороны, с детства у него остались тёплые и искрящиеся весельем воспоминания об удаве из террариума, а с другой, его всё ещё бросало в дрожь от мыслей о том терроризирующем страхе, в котором василиск Слизерина держал на протяжении целого года весь Хогвартс. Но что бы там ни было в его восприятии, ни одно живое существо не заслуживало такой участи. Поттер с сожалением посмотрел на закрытую дверь. Жалость и сожаление сковали его сердце. Никто не заслуживал, да, но некоторые добровольно выбирали такую судьбу.
— Нам пора, — голос Геллерта раздался над самым ухом. Гарри вздрогнул. Отчего-то нервы сыграли с ним злую шутку, и всё воспринималось острее, чем обычно.
— Нет, — слегка заторможенно отозвался он, качнув головой. — Нужно помочь тем магглам.
— Каким магглам, Гарри?
Сфокусировав озадаченный взгляд на Гриндевальде, он заметил, что тот так же удивлённо смотрел на него самого. Опомнившись — уже в который раз, — что Геллерт не понимал парселтанг, Гарри рассказал о том, что услышал от Гонта. Тут же целый спектр эмоций отразился на лице Геллерта: непонимание, недоверие, осуждение и наконец — смирение. Он ничего не сказал, даже не издал ни единого звука, то ли смирившись, то ли решив не спорить в данный конкретный момент.
Деревня гудела, повсюду были люди, что-то кричавшие, бегавшие туда-сюда с вёдрами воды наперевес и не замечавшие ничего вокруг, помимо оставшихся непотушенными очагов пламени, плакали дети, и истошно вопили животные. Небо озарилось ярко-алым заревом, плавно переходившим в тёмно-синее бескрайнее звёздное небо. Туман рассеялся, и Гарри мог бы пересчитать все созвездия, хотя и знал их не особо много, но время было совсем не подходящее. Время ему вообще никогда не подходило.
