— Не переживай, — с усмешкой добавлял он. — Всё, что тебя должно волновать, — это где бы раздобыть шоколадных кексов на ночь.
Ал кивал, но убеждённым не выглядел, и Гарри прекрасно осознавал, о чём он думает, да и сам, по правде говоря, думал о том же: кто бы мог подумать четыре месяца назад, что Гарри Поттер будет спокойно сосуществовать под одной крышей с Геллертом Гриндевальдом и даже не только сосуществовать? А год назад? А полтора? Если задуматься, жизнь текла слишком быстро, а если полностью погрузиться в эти мысли, то это чертовски сильно пугало, но никто и не говорил, что будет просто.
Однажды, будучи наедине с Алом, он поинтересовался его мнением по поводу того, можно ли изменить время. Гарри долго думал об этом, поддаваясь сомнениям и задвигая их в самый дальний угол сознания, и всё-таки, не до конца осознавая, что делает, вслух произнёс интересовавший его вопрос. Альбус тогда долго молчал, испытующе глядя на него, будто вёл безмолвную дискуссию с самим собой, оценивая, взвешивая и что-то решая для себя. Наконец он тихо проговорил, по-прежнему не сводя глаз с Гарри:
— Я так не думаю. Есть вероятность, что можно изменить какие-то отдельные элементы и эпизоды реальности, но итог, насколько мне подсказывает интуиция, всегда один и тот же. Более того, отчего-то я уверен, что всё предопределено и ничто не может быть изменено. — Заметив задумчивый взгляд Гарри, он добавил: — Разумеется, это лишь мои предположения, я далеко не профессионал в этой области.
Они оба молчали. Гарри пытался обдумать всё сказанное, но мысли превратились в мешанину чего-то крайне неясного, в то время как Ал явно чувствовал себя неловко.
— Что такое ты хотел бы изменить? Уж не нашу ли случайную встречу? — Альбус рассчитывал, что это будет иронично, но его голос дрогнул и прозвучал крайне взволнованно.
— Случайную? — выгнул бровь Гарри, хитро глядя на него. — По-моему, всё это было давным-давно предопределено и подстроено. И нет, мне просто интересно, ты ведь знаешь.
Альбус не верил ему, да и, честно говоря, Поттер сам себе не верил. Более того, в глубине души он знал, что всё было далеко не так просто, но мысль о том, зачем он здесь, зачем Дамблдор его послал, оторвав от борьбы с Волдемортом, если всё, что он делал, — это ровным счётом ничего, не давала покоя. Ал предпочёл не акцентировать на этом внимание, продолжив преувеличенно оптимистично рассказывать об одном из писем Малфоя. Он выглядел беспечным, спокойным и непринуждённым — типичным Алом, но Гарри буквально видел, как лихорадочно работает его мозг, как крутятся в его голове самые различные мысли и догадки. Он мысленно проклял себя — у Альбуса и без того было достаточно подозрений благодаря его странным вопросам и подозрительному поведению, — но внутренний голос отмахивался от опасений, твердя, что это слишком невероятно для Ала, несмотря на всю его тягу к новым идеям и всему экспериментальному. Да, что-то в этом было, но не стоило выпускать из внимания момент, что это тот самый профессор Дамблдор, пусть и на сотню лет моложе, волей которого Поттер здесь и оказался.
Эта ситуация была скоро если не забыта, то хотя бы отодвинута на потом. Альбус не подавал виду, что его это озадачило, Гарри уже привык к этим постоянным мыслям, а Геллерту никто ничего не посчитал нужным сказать.
Постепенно этот эпизод вытеснили более приятные вещи: совместные ужины, полуночные истории, смех, тепло и искрящееся счастье. Иллюзия это была или нет, но всё было хорошо, и Гарри чувствовал, как в душе у него расцветает весна.
Десять дней пролетели как один. Весна в душе умерла слишком быстро.
Устало покрутив головой, отчего кости неприятно захрустели, Гарри накинул мантию и аппарировал в ночь. День выдался особенно неприятным, и теперь ему была просто жизненно необходима доза кофе и сарказма Лидии. Улица встретила его ливнем и сильным ветром, одежда тут же вымокла и повисла на плечах на удивление тяжёлым грузом, но с дождём пришло спокойствие. Какое-то обречённое, тяжёлое, но всё-таки спокойствие.
Окна кафе светились тёплым жёлтым светом, в стеклянную дверь ритмично ударялись капли дождя, и было в этом что-то прекрасное и уютное. Он давно здесь не был и только теперь осознал, что испытывал нечто, отдалённо похожее на тоску. Толкнув дверь, Гарри уверенно вошёл внутрь, словно к себе домой, на ходу стаскивая с себя мокрую одежду.
Внутри было тепло и пахло выпечкой и молоком. Втянув носом запах и пропустив его через каждую клетку тела, он шагнул в зал, собравшись было сказать что-нибудь особо остроумное и ироничное, что-нибудь в духе Лидии, но замер, так и не произнеся ни звука. За одним из столиков с небольшой книгой в руках и очередной коричневой розой в петлице сидел Марк.
